5 9 БЪ тѣ минуты ошецЪ его мирно встрѣчалъ ПодЬ развѣсистымъ дубомЪ явленье денницы , Старины незабвенной онЪ пѣснь повторялъ. . . . По слезились сомкнутыя старца зѣницы, Когда онѣ возмущался внезапной тоской, Вспоминая о миломѣ, единственномъ сынѣ, Увлеченномѣ на славный за родину бой ! ВдругЪ послышался шорохЪ вЪ сосѣдней долинѣ. . . . И слѣпецѣ, содрагаясь, пѣснь мира ирервалѣ; Онѣ пришельца безвѣстнаго такѣ вопрошалѣ: Л А М О Р Ъ. Что я внемлю? ужели шаги І’идаллана? Иль витаетѣ здѣсь призракѣ — жплецЪ облаковѣ ? О мои сынѣ! украшенье Фингалова стана, Ты погибѣ ли средь мрачныхѣ Каррона бреговЪ? И ужель я утѣшусь одной твоей славой? Но коль живѣ ты , гдѣніь доблестныхѣ витязей строй? Не вѣ цѣпяхѣ ли, не вѣ битвѣ ль погибли кровавой? О! я помню, какѣ сѣ ними кѣ край отческій свой, Возвращался когда-то изѣ странѣ ты враждебныхѣ, При звучащемѣ оружьи и кликахѣ побѣдныхѣ! Г и д а л л а н ъ . Нѣтѣ, отецѣ мой, нѣтѣ, витязи нашихѣ дружинѣ Супостатовѣ сразили на поприщѣ боевЪ; БѢрь — безсмертная слава удѣлѣ сихѣ героевѣ* Но ея отчужденѣ злополучный твой сынѣ !
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4