Простершись, пѢніемЪ заботы усыппмЪ; ИзЪ Сельмы принеси мн'Ь арфу золотую — И гласѣ твой сЪедини сЪ бряцаиіемЪ моимЪ! Свидѣтель прошлыхѣ лѣтѣ идѢлЬФингала дивныхЬ’ К мужество его прославлю ! — Кто дерзалѣ Противустать ему, когда па сопротивныхѣ Мечъ побѣдительный оиѣ грозно обнажалѣ? Уже спустилась ночь на горы и долины, У молкнулѣб ранный шумЪ средь вражескихѣтатровЪ, И шлемы рашниковЬ, почившей спомЬ дружины, Златились углями чушь свѣтившихъ костровѣ. ОіпецЬ мой, думою глубокой возмущенный, Одинѣ лишь сладкаго покоя не вкушалѣ; Взорѣ томный устремя на брегѣ уединенный, Гдѣ замокѣ ИнисторЬ вѣ развалинахѣ лежалѣ. Угже Катлинѣ, взойдя какѣ будто на туманѣ, Окрестность тусклыми лучами озарилѣ; Когда, покинувѣ сонѣ вѣ безмолсіпвовавшемЬ станѣ, Фингалѣ вѣ сосѣдній лѣсѣ тропинками спѣшплѣ. Вдругѣ буря возстаетъ, ярится вѣтрѣ летучій, ВдругЬ меркнетѣ сводѣ небесѣ, темнѣетѣ блескѣ свѢтилЪ И призракѣ, разогнавѣ сгустившіяся тучи, Вѣ огнѣ, вЪ крови летитЬ — и громы окрилилѣ! СверкаютЬ молніи во взорахѣ разЬяренныхѣ, ВЪ рукѣ— стрѣла и мечь, послушные перстамѣ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4