XXXIX ностгю. Но онъ не дозволилъ побѣдить себя болѣзни : съ мужествомъ и ко всеобщему удивленію , противупоставлялъ онъ ей всѣ свои душевныя силы. Ни безпрерывные, часто ужасные страданія, ни увѣренность въ неизлечимосгни болѣзни, ни непобѣдимые препятствія , затруднявшіе его въ историческихъ изслѣдованіяхъ и въ иисменномъ ихъ изложеніи, ничто не могло его поколебать; внутренняя его дѣятельность никогда не изнемогала : всегда находили его за работою т съ фоліантами на столѣ или поегпелѣ , коихъ листы съ величайшимъ трудомъ могъ онъ переворачивать г или за мучительнымъ пиемомъ , ибо каждая буква причиняла ему боль. Даже не со всѣмъ отказался онъ и отъ переписки но велъ ее только съ искреннѣйшими своими друзьями ; любовь на все его укрѣпляла. Еще въ февралѣ 181З г. писалъ онъ къ одному изъ друзей своихъ длинное шиемо, въ которомъ радуется счастливымъ тогдашнимъ событіямъ , и 31 марта еще нѣсколько строкъ, вѣрно послѣднихъ его руки, въ которыхъ каждая съ трудомъ написанная буква напоминаетъ о мученіяхъ, ему оною причиненныхъ ( * ). Но кто можетъ описать шо спокойствіе души , то чистое веселіе г которые въ немъ были непритворны, ( ибо притворство не можетъ быть постоянно } , которые сіяли въ каждомъ его взорѣ, въ каждомъ его движеніи. Кровать его была какъ будто сборное мѣсто для многихъ Пет ербуржскихъ отличныхъ людей , и каждый изъ нихъ уходилъ отъ него съ удивленіемъ и умиленіемъ. Въ немъ не было забавной веселости Скаррона , шутившаго на счетъ своей (*) і4 февраля писалъ онъ * я еще не въ такомъ жалкомъ положеніи , что бы не могъ сказать тебѣ , другъ мой , какъ много тебѣ благодаренъ за то , что душа твоя все питаетъ старую вѣрную любовь къ другу ? хотя дѣятельность его , т. е. , внѣшняя, и уменьшается; внутренно же онъ еще живъ для дружбы , наукъ и нравственности ; сердце его сильно и весело бьется въ слѣдъ за тѣмъ времянемъ , въ которое Всевышній явилъ судь свои , и въ которое погибель постигла созданіе лжи. Благо намъ и слава творцу ., что мы дожили до сихъ дней ! и т . д.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4