езд перекрывает». «Это, - говорит, - противоречит инструкции по безопасности: а вдруг пожарной машине приспичит подъехать или скорой?..» И отмашку даёт. Ну, а двум работягам с ломами каме- нюку перекантовать в подставленный ковш - дело плёвое. Кто-то пытался помешать - только ногу отдавили. Была святыня, нет святыни. Народ ещё какое-то время приходил на пустое место, стоял в печали... Потом рассосался. О ЖИЗНИ, О СЧАСТЬЕ, О ПРАЗДНИКЕ Носовой платок, накрахмаленный, отутюженный, уголком высовывающийся из грудного кармана жениха, и алая роза - свежая с упругими лепестками - в петлице. «Ах, какая пара, какая пара! - говорят вокруг. - Да они созданы друг для друга!» И носовой платок думает, что это про них говорят. А роза при звуках марша Мендельсона приходит в такое волнение, что едва не падает в обморок. Начинается свадьба. Все поздравляют молодых и кричат «горько!» «Любимая!» - шепчет носовой платок. «Любимый!» - отвечает роза. И они тянутся друг к другу для поцелуя. Но, увы! - жених вынимает носовой платок из кармана и вытирает им своё разгорячённое лицо. А роза, зацепившись за платье невесты, выскальзывает из петлицы и падает на пол. Мало того, там к ней сразу же начинает самым нахальным образом приставать чей-то лакированный правый полуботинок. Или левый? Роза уже ничего не соображает и только твердит: «Ах, отстаньте!..» А платок? Весь скомканный, отправляется в брючный карман, где так темно и одиноко, где никого, кроме невесть как туда попавшей конфетки «Театральная» и грустных мыслей о жизни, о счастье, о празднике. 308
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4