Наконец, вытащили на свет. Вот он вожделенный нос: большой и красный! Прямо скажем: не комильфо, но платок был рад и такому. Если б не этот жуткий всхлип и - о, ужас! - извержение содержимого!.. Просто натуральное надругательство над личностью, над таким чистым кусочком материи в такую красивую клеточку! Бывает ли участь ужаснее?.. «Бывает...» - вздохнул рулон туалетной бумаги. КНИГА И спереди и сзади на нём были рекламные щиты. Люди подходили, читали. Он ходил весь день от входа в метро до памятника Кириллу и Мефодию - основателей славянской письменности. Такая работа. Под щитами была футболка - вся исписанная английскими слоганами, вперемешку с какими-то формулами. В таком виде он возвращался ДОхМОЙ. Дома раздевался и шёл в душ, подставляя вспотевшее тело под прохладные струи воды. Тело тоже было покрыто - татуированными рисунками и надписями - вплоть до китайских иероглифов. Не человек, а ходячая книга. СУГРОБЫ Шёл Марушкин по заснеженной улице. Видит, из одного сугроба торчит человечья рука. «Эк, завалило-то беднягу!» - вздохнул сердобольный Марушкин. И, ухватившись за руку, попытался вытащить человека на поверхность. Однако торчащая пятерня вдруг цепко потащила своего спасителя куда-то вглубь. «А-а-а-а!» - завопил Марушкин, барахтаясь в снегу, как муха, попавшая в варенье. Пока, наконец, не догадался укусить проклятую клешню. Чужая рука дернулась и на миг ослабла. Марушкин из последних сил рванулся и с воем бросился прочь. Больше он людей из сугробов не вытаскивает. Хотя их оголённые руки голосуют ему и тут и там. 306
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4