посовещались и решили тебя в «старики» произвести, ведь на дембель-то вместе идти!..» Если читатель не понял всей сути происходящего — поясню. Тогда всех призывали в Армию на два года. А меня (после института) на один. Когда я пришёл в роту, то усадившие меня на койку ремонтники были «помаза- ми», а над ними стояли разъехавшиеся ныне но домам дембеля. И вот теперь каждый из этих бывших «пома- зов» получил высший солдатский статус: «старик». И я тоже! После отбоя история имела продолжение. Всех молодых подняли (форма одежды: трусы и майки), а меня поставили перед ними. «Отныне, —торжественно заявили «старики», —вы обязаны Забабашкина слушаться, как нас!» Я с некоторым смущением смотрел на своих товарищей, с которыми эти полгода делил все тяготы службы. Нет, помыкать никем я не собирался. 158. Хотя как сказать, Пополнение, пришедшее в роту, было кавказского характера, т.е. непокорного и вспыльчивого. Уже не припомню деталей, но один из его состава мне особенно не понравился поведением. А ещё я заметил, что он новый ремень приобрел: начистил бляху и выгнул, как у дембеля (что по армейским законам было большой наглостью). Вот я указал на это сержанту, проводившему утренний осмотр роты. Тот подошёл к джигиту, попросил снять ремень, положил его новенькой бляхой на бетонный пол и со всей силы врезал каблуком сапога. От удара бляха аж в другую сторону выгнулась. Потом сержант не спеша поднял злосчастный ремень и протянул хозяину: носи! 159. С получением «стариковского» статуса служба потеряла свою остроту. Если на подъём приходил кто-то из прапорщиков и выгонял нас на пробежку, то мы, «старики», бежали только до первого поворота: дальше было не 96
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4