Беру лист бумаги: «Здравствуйте, далёкая и незнакомая Галина! Пишет Вам не менее далёкий и ещё более незнакомый Вадим. Вот видите, как много у нас общего. Конверт с Вашим адресом попал ко мне совершенно случайно, выпав из кармана Николая Трегубова. С ним я познакомился в полковом лазарете, куда Коля попал с лёгким ОРЗ, а я тоже с лёгким, но пулевым ранением. Конечно, это военная тайна, но Вам скажу: позавчера на нашу сопку высадился японо-американский десант. А я как раз в это время стоял на посту у дембельского камня. Пришлось вступить с врагом в неравный бой. Сейчас моей жизни ничего не угрожает (кроме храпа Николая). Правда, врач сказал, что для скорейшего выздоровления нужны положительные эмоции. Галя, мне почему-то кажется, что именно от Вас я смогу их получить. За окном свищет камчатский ветер, который валит с ног, но он бессилен задуть пламень веры в большую и крепкую любовь и надежду на встречу с той самой — единственной!..» Из ответа Галины: «Ну, я и хохотала! Спасибо, развеселили. Видно, всей ротой сочиняли. У одного фантазии бы не хватило... И фамилию ведь придумали —постарались —Забабашкин!» 151. В апреле полк ушёл на учения, а наша рота заступила в караул. До той поры мы, ремонтники, не удостаивались чести стоять у знамени части или охранять артсклады. А тут —пожалуйста, и не на одни сутки, как положено — а на 5 с лишним! И всё по уставу: 2 часа на посту, 2 часа —в бодрствующей смене и 2 часа на сон (одетыми —на нарах). Причём мне достался очень неудобный пост: ходить между двумя опечатанными казармами. К тому же в апреле на Камчатке —ещё холодно, особенно на рассвете. А на нас —шинельки! Рядом с одной из казарм был туалет, а там, у входа, —тёплая батарея. Трудно было устоять от соблазна и не прижаться к ней (хотя по инструкции караульным этого делать нельзя). 93
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4