Не хочу, чтобы мы становились друг для друга всё абстрактней. Впрочем, я всегда мечтала иметь друга-муж- чину. Переписываясь хотя бы 20 лет и изредка встречаясь, мы непременно будем друзьями. Ты не против? Опять появилось «целую»: интересно, на каком письме оно прекратилось. Почему-то за этим у меня стоит то, чего никогда не было: заснеженный лес, лёгкие снежинки, блестящие глаза, такие, что в них виден весь мир и предчувствие болыиого-большого счастья, такого бесконечно длинного мгновения... Пришли мне свои фотографии, и обязательно —ар мейские. 6 часов 01 минута. 149. За год службы в Армии я встретил только одного человека, который не ругался матом. А ведь неправильно написал: в Армии матом разговаривают. Конечно, и ругаются тоже. Но прежде всего разговаривают. Разве можно сказать: «Да надоела уже эта служба!»?.. Нельзя. Если ты так сказал, тебя надо немедленно вести в первый отдел, как американского шпиона. «Да зае....ла уже эта служба!» —вот абсолютно правильная и понятная речь советского солдата. А что касается того единственного, с позволения сказать, «воина», который не употреблял мата, то даже мне он был неприятен. Была б моя воля, я бы такого чистоплюя немедленно... комиссовал. 150. В Армии все пишут письма (даже те, кто до этого никогда не занимался эпистолярным жанром). А писать с каждым разом всё сложней: жизнь солдата груба и сурова, а нужны слова нежные и красивые. Мой приятель из автороты Трегубов даёт мне адрес своей знакомой Галины: «Что-то у меня с ней ничего не получается. А ты —поэт!..» 92
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4