триумфальная!), и я под ней буду постоянно ходить. Да ходить —это что! Достаточно скоро меня остановили под ней и велели сделать подъём переворотом. Для этого гимнастического элемента требуется не столько сила, сколько ловкость и смелость. У меня же не было ни первого, ни второго, ни особенно третьего. Был только страх, что в высшей точке, когда голова внизу, а ноги вверху, я сорвусь и трахнусь об пол. Меня переворачивали, как мешок, вручную, меня укоряли и стыдили —все усилия были прахом. Каждый вечер, когда мы возвращались с работы, сержант Реутов вёл меня к перекладине. «А ну, давай, Забабашкин!..» Посмотрев с презрением на мои дрыганья, Реутов отодвигал меня в сторону и сам начинал крутить обороты. Я понимал, что нужен ему, прежде всего, как зритель, и не скрывал эмоций: «Реутов, ну ты молоток! Тебе в Японию ехать надо: а чего —рядом. Ты им всем там, япона мать, покажешь!..» Реутов прямо расцветал от моих слов: лесть любят все. Но однажды, когда меня в очередной раз подвесили к этому снаряду для пыток, тело помимо моей воли вдруг спружинило и совершило оборот вокруг перекладины. С испугу —для закрепления успеха я сделал ещё один переворот. Это была победа! И вы думаете, кто-нибудь оценил?.. «Забабашкин, норматив —10 раз. Чё, непонятно?!..». 148. А я думала, с тобой что-то случилось, что ты сразу не ответил. Ты не хочешь со мной 40 лет переписываться? А что другое ты можешь предложить? Есть такое современное устройство —телефон: в любом отделении связи тебя научат им пользоваться. Если ты хочешь осмотреть достопримечательности города Минска, то я буду очень рада тебя видеть. Но ведь более года назад ты ничего у меня не спрашивал и не ждал приглашения, поступил так, как тебе хотелось (правда, потом сказав, что это было моё желание). 91
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4