—С вами говорят с заводского радио. Нам стало известно, что вы —поэт. Заходите в гости: нам поэты нужны. —Ну что вы —какой я поэт... Это Лермонтов —поэт. Но в гости пришёл. Женский голос оказался девицей, сразу же сделавшей мне деловое предложение: «Сегодня в «Художке» новый фильм идёт про Есенина (кстати, тоже поэт, как и вы) —может, сходим? » Сходили. После чего я предложил Любе (девицу звали Люба) проводить её домой. И тут началось странное. Моя спутница, до этого такая боевая, вдруг засмущалась. «Не стоит —я сама дойду...» Однако, хоть и сама, но пошла со мной в одну сторону. До самого моего дома дошла. И только тут призналась, что живёт в соседнем. Я ещё дожал чуть-чуть, и Люба поведала, что не просто в соседнем, а её окна на четвертом этаже —аккурат смотрят в мои. А дистанция между ними такая, что если топориком махнуть —долетит махом (согласен: «махнуть —махом» —тавтология, зато правда жизни). Выходит, ей тень моя на занавеске приглянулась? Моя сутуловатая тень? 131. Вы спросите, как же я эту Любу прежде не видел — за 12 лет проживания? Ведь, поди, вместе во дворе на саночках катались!.. Нет, не катались. Люба объяснила, что живёт тут недавно у родственников. И больше ничего объяснять не стала: мол, принимай меня какая есть — простую и загадочную. С простой и загадочной Любой было легко и весело. Недели две мы с ней ходили по кинотеатрам, гуляли по осенним улицам, пытаясь уединиться в её подъезде, но только путали при этом входящих жильцов. Как вдруг, когда до забора-призыва в Армию оставалось дней 10, я начал собираться в Минск. 132. Всю жизнь я делал то, что за меня решали другие. Не спрашивая меня родили, не спрашивая повезли на 83
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4