Тут сразу и точмашевская служба из отпугивающей превратилась в предвкушающую вечерние свидания. 128. Все семь дней этой недели, по выражению поэта Маяковского, прошли, как Азорские острова, то есть быстро. На этот раз мы особо не ссорились, пытались разобраться друг в друге. Вроде и ровесники —обоим по 22, —но Ниночка явно ощущала себя тридцатилетней, видя во мне студента первых курсов. И это усложняло мою участь. Чтобы разобраться, приходилось на досуге брать лист бумаги и набрасывать словесный портрет своей подруги: сказала так, посмотрела эдак, любит —не любит?.. Недавно я отыскал один из таких листков, —от времени жёлтый, как ромашка. 129. До забора в Армию оставался месяц. Понимаю, что фраза получилась смешноватой. А разве Армия не забор, отгораживающий тебя от всего привычного мира?.. Но если кому-то не нравится слово «забор», напишу: «До призыва в Армию оставался...» А «призыв» это как? «Дорогие юноши СССР —все на армейскую службу! Только она сделает вас настоящими мужчинами!» —А если я не откликнусь на призыв? Могу я это сделать —не откликнуться? —Можешь. Но тогда мы тебя точно заберём! 130. Итак, до призыва в Армию оставался месяц. Поэтому и проблемы точмашевской службы (выйдет из меня технолог техбюро или не выйдет?) становились всё менее актуальны. Да и начальник относился ко мне индифферентно: чем там у него Забабашкин занимается —тех- карты составляет или стихи пишет —разница невелика. Неожиданно позвали к внутреннему телефону. В трубке звучал бодрый женский голос: 82
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4