периферию. Но уже к исходу первой четверти пути начал что-то понимать и замолк. Я попытался найти тему для продолжения разговора, но тема не находилась. Нина, которую стала забавлять ситуация, заметила: «Толя молчит, потому что не хочет говорить, а Вадим —потому что не знает о чём». На исходе второй четверти пути сын художника окончательно понял, что он тут третий лишний, и то ли помахав, то ли махнув на нас рукой, скрылся в тёмном переулке. И мы остались с Ниной вдвоём на безлюдном проспекте города. Начинало светать. 123. Наконец, мы остановились перед дверыо подъезда. Наши глаза встретились. Её взгляд показался мне долгим и серьёзным. Другого способа, чтобы скрыться от него, у меня не было: я поцеловал Нину в губы. 124. Когда я пришёл, все уже сидели за столом второго дня свадьбы. Место рядом с Ниной было вакантным. Свидетельница даже не смотрела в мою сторону. На нас вообще уже никто не обращал внимания. Побег был лёгким. Ходили по городу, разговаривали о книгах, кино, театре. Моя новая знакомая призналась, что не любит громогласного Высоцкого. Я заметил, что с её тонкими манерами в этом нет ничего удивительного. Причём сказал это в качестве комплимента, без всякой задних мыслей. Однако Нина восприняла мои слова как желание обидеть. Сразу поднялась со скамейки сквера и гордо пошла прочь. Я бросился догонять, оправдываться... Всё-таки мне было разрешено проводить её до подъ- езда. Но расставание было прохладным и новых встреч не обещало. Да я и не думал о них: уезжает, и хорошо. Лишь бы без обид. Именно с этим чувством я пришёл домой, сел за стол, чтобы выпить чаю. И вдруг почувствовал внутри что-то 79
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4