99. Оказалось, что Краковский —это писатель. И зовут его Владимир Лазаревич. Приехал он в наш город в конце 50-х. Работал журналистом. Параллельно писал прозу. Публиковался в журналах «Костёр» и «Пионер». Потом у него стали выходить книжки. И не только в местных издательствах, но и в Москве. Краковский стал автором журнала «Юность». Две его повести были экранизированы. А ещё его всегда тянуло к молодёжи. И вот в одну из пятниц Паша повёл меня в молодёжный литклуб «УЛукоморья». Благо его занятия проходили совсем рядом —в ДК Химзавода. Краковский встретил меня радушно —невысокого роста, крепкий, пружинистый, сорокалетний, в роговых очках. Сразу пожал руку (потом, кстати, не делал этого ни разу, пока я не вышел из стен его студии). И не только пожал руку, но и похвалил стихи (чего, опять же, потом почти никогда не делал). В общем, приободрил. 100. Наиболее ярким поэтом этого литклуба был Пучков —лирик до мозга костей. Только если тогда, в начале 70-х, Володя являлся лириком общепоэтического толка, то со временем стал модернистко-манделыитамовского. Остальные стихоплёты тогдашнего гнезда Краковского интереса не представляли. Главной фигурой, конечно, был сам мэтр. Как-то позже я про Лазарича написал в одном панегирике: «Уж он-то знает толк в плохих стихах». Но наш наставник знал толк и в хороших вещах, в ту пору частенько вспоминая творчество Леонида Мартынова, Глазкова, немца Борхерта. Однажды всё занятие взахлёб делился впечатлением о только что прочитанном в «Иностранке» Маркесе. Через год мы перебрались в другой клуб —ВТЗ, где я встретился с Володей Васильевым и Лёней Зреловьтм. В отличие от всех нас Лёня пытался всерьёз сделать писа64
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4