Я ведь ещё лет в девять вдруг выучил наизусть лермонтовский «Парус», хоть мне в школе этого и не задавали. И до чего ж мне нравилось: Под ним струя светлей лазури, Над ним луч солнца золотой... А он, мятежный, просит бури, Как будто в бурях есть покой! Но то был эпизод. А вот накануне 9-го класса в летние каникулы с этажерки бабушки Тани я взял томик Есенина и обалдел: Трубит, трубит погибельный рог! Как же быть, как же быть теперь нам На измызганных ляжках дорог? Вы, любители песенных блох, Не хотите ль пососать у мерина? Конечно, в том издании последняя строка практически состояла из одних точек. Но тем загадочней! И дальше: Полно кротостью мордищ праздниться, Любо ль, не любо ль, знай бери. Хорошо, когда сумерки дразнятся И всыпают вам в толстые задницы Окровавленный веник зари. Там были и другие стихи про «костёр рябины красный» и про «скакал на розовом коне». Но в душу запали прежде всего эти «толстые задницы» с «окровавленным веником». Потому что неожиданно, потому что (я сразу понял!) поэзия —езда в незнаемое. 76. Нашему 9 «Б» на роду было написано стать элитарным. Любой бы сказал: умненькие в нём учатся ребята и неглупенькие девушки. Прежде всего, нас натаскивали на поступление во втузы. В итоге 19 человек стали сту48
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4