сти ей портфель после уроков, то вы меня плохо знаете. За все месяцы совместной учёбы у нас состоялся лишь один разговор: Наденька: —Завтра родительское собрание. Твоя бабушка придёт?.. Я: —Да-не-о-у-ю... И почему она меня тогда спросила про бабушку, а не про Гагарина, скажем, слетавшего в космос? Уже не узнать. Теперь я думаю: «Может, и не было никакой любви? » Нет, во сне точно была. 32. А о полёте Гагарина мы узнали прямо в классе на уроке. Слова диктора Левитана гремели на всю школу. Я с восторгом посмотрел на Лёню Шишигина. Странно: на его лице не дрогнул ни один мускул —как будто фантастика не врывалась в наши двери!.. Потом вместе с бабушкой мы ходили по городу, а из репродукторов звучало гагаринское: «Приземление прошло нормально. Чувствую себя хорошо. Травм и ушибов не имею». Больше всего мне запомнилось это: «Травм и ушибов не имею». 33. Кажется, в разговорах о первой любви и гагаринском полёте я забыл рассказать о первом написанном мной стихотворении. Дело было осенью, поэтому выглядело оно так: По полям я хожу И картошку посажу. Вырасти, картошенька, Славна да хорошенька. Я тебя соберу, На базар отвезу. Буду продавать там, Буду торговать там. Наторгую рублей пять 24
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4