24. Дело было в Тихорецке, где я проводил свой очередной отпуск на местной турбазе в компании молодых москвичей. В один из погожих деньков мы решили поизучать окрестности, подышать колоритом местной казачьей жизни. Кстати, хорошо там у них дышится —вольно. И люди радушные. Вот один из них, ведущий под уздцы коня, улыбается: «Ребята, вы к нам в гости? Любо!» Мои товарищи: «А на коне покататься дашь?» Казак: «Да садитесь, хлопцы!» Один из наших, самый смелый и спортивный —ногу в стремя, и в седло, и вот уже понёсся незнамо куда. И ведь вернулся, подлец, чтобы передать скакуна следующему. И я понял: так дело и до меня дойдёт! Я, конечно, к казаку: «Мы, наверное, утомили вашего коня, ему на водопой пора». А тот: «Да ничего —мой Секрет ещё хоть целую роту перекатает!» Пришлось лезть! Как бы вам передать ощущения... В детстве отец иногда сажал меня на плечи, и то мне это не шибко нравилось. А тут —конь!.. Шепчу: «Милый, ты только стой смирно. Меня катать не надо!..» Вот хорошие в казачьих станицах животные, послушные. Спасибо тебе, Секрет! 25. «...Через несколько минут кольцо белых вокруг красного командира разомкнулось, но в эти секунды казачьи офицеры окружили будённовца. Упал зарубленный подъесаул, но сбоку подвернулся сотник. Будённовец успел закрыться от смертельного удара сабли левой рукой с карабином. Острая боль пронзила тело бойца, а из перерубленной руки потоком хлынула алая кровь. Припав головой к гриве коня и зажав обмотанную полой шинели руку, Василий тихим шагом выехал из лавины сражающихся конных». Вот так лишился мой дед своей руки. Но не жизни и комсомольского задора, побывав и агитатором в Юрьев-Польском уезде, и секретарем завкома Кольчу- гинского завода цветмета, и одним из вожаков райкома комсомола. Здесь-то он, я полагаю, и познакомился с ба20
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4