зад её распродали за бесценок. В другом —кинотеатр. Теперь на его двери висит замок. Третий павильон я запечатлел на школьном уроке рисования. Нынче стоит он изуродованный временем до неузнаваемости —без окон и дверей. Можно было бы и восстановить, если б мой рисунок отыскался да реставраторы нашлись. Был ещё один павильон —в нём призывники проходили медкомиссию. И я там был однажды, после чего в течение года проживал в одной из казарм танкового полка неподалёку от Петропавловска-Камчатского. И всё-таки практически всю свою сознательную жизнь я находился или возле Парка, или в нём. Из конца в конец изъездил его на лыжах, вдоль и поперёк исходил, избегал трусцой. Когда-то вот на этом месте был маленький пруд, плавали лебеди. На берегу паслись пони. Теперь —ржавеют старые карусели. Живи Тарковский сегодня —мог бы здесь снимать продолжение «Сталкера». Но Тарковский умер. Неужели в Парке всё только ветшает, рушится, покрывается ржавчиной? Неужели за последние годы не появилось ничего нового? Отчего же —появилось. «Комната ужасов», например. А что ещё? А ещё —цветомузыкальный фонтан, функционирующий в чёрно-белом режиме. Картинная галерея, традиционно богатая своим внутренним содержанием, обзавелась на прилегающих к ней лужайках белокаменными скульптурами: «Ангел с игрушечным храмом на груди», «Орфей», «Маленькая купальщица»... Взгляд привычно ищет девушку с веслом и не находит. Прошлую весну кто-то распорядился все скамейки в Парке покрасить в цвета российского флага. Предполагалось, что это пробудит в гражданах патриотизм. Всё больше людей гуляют с собаками, всё меньше —с детскими колясками. 194
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4