тался что-то объяснить. Потом махнул рукой и написал стишок: Марина, Анна, Осип и Борис. Кто тут Елена, кто из вас Парис? И почему вас четверо —не трое, и отчего Москва таки не Троя? Куда вы все? Зачем пустились в пляс? Хромой Арсений не догонит вас. 294. Между тем в это же время во Владимире возникало региональное отделение Союза российских писателей. Для презентации новообразования был выбран один из самых престижных залов города —ОДК. Под свет софитов выходили Гаврилов, Борис Гусев, Пучков, Кантов, Аркаша Пастернак, Володя Чевновой, Янковский, Филинов. Разумеется, вёл действо Краковский. Шарыпов почему-то не пошёл на сцену, а сидел рядом со мной в зале. Всё происходящее выглядело если не убого, то провинциально. А через год после этого вечера случилась совсем неприятная история. Акулинин протянул «тёплую руку» Краковскому. Спросите: а что же тут неприятного? Так слушайте дальше. Дело в том, что трещина писательского раскола проходила аккурат через сердце Василия Ивановича. Вот он и задумал примирить союзы. Созвонился с Лазаричем. Тот ему, говоря нынешним языком, забил стрелку —в издательстве «Золотые ворота». Я был на этой горькой встрече. Сначала выступал Акулинин. Он повинился перед автором «Дня творения» за всё дурное и несправедливое, что было тому сделано в своё время, и призвал, забыв обиды, к единению во имя общей миссии по духовно-нравственному и эстетическому воспитанию молодого поколения. Потом к собравшимся обратился Краковский. Он сразу заявил: «Сколько можно жить в коммуналках с общими туалетами!», ведь гораздо удоб191
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4