тал так вообще замечательно. Унего был брат (увы, в ноябре 2015-го скончался —инсульт) —Серёжа Коренастов (тут уже появляются псевдонимы), написавший хоть и немного, но очень хорошего качества стихов —с приятным обэриутским оттенком. Третьим в их достославное объединение входил Слава Бетонов (он же Вячеслав Пелевин). И он умер —в 40 лет... Не могу не приметить очередную рифму. Во Владимире примерно в то же время существовала своя неформальная троица, именующая себя «Панкуфилы». «Пан» —Панин Серёжа, «ку» —Кулагин Андрей и «фил» — Филипенко Игорь. Уровень —не ковровский. Какие-то рукописные альбомы я у них читал, запомнилась лишь пара фраз: «Сыр был сух» и «—Вы с ней спите? —Нет, так —посапываем...» Так вот на данный момент —в живых остался лишь Кулагин: Филипенко погиб при пожаре, Панин —умер (кажется, тоже инсульт). И хотя я, общаясь с братьями Барабановыми, совсем терял из виду Славу Бетонова, его стихи цепко держались в моей памяти. «Когда закипит иван-чай...», «На грани воды и песка...», «Цвела рябина», «Небо и ветер», «В жарких загадочных странах», «Смотри —начинается лето...», «В окрестностях города К.», «Зелёная кошка», «У поэта грустные глаза...» —это всё дорогого стоило. Мы так с ним и не поговорили ни разу по душам. Он лишь присылал мне свои новые вещи —без каких-либо комментариев, а я их печатал сперва в «МВ», потом в альманахе «Владимир». И только после его смерти в 2005-м меня пронзило: какой же это поэт! Вот его лирический герой перечисляет, что он обязуется сделать: бросить вредные привычки, посвятить поэму доброй маме, регулярно чистить зубы, посадить иву у окна... И тогда: ...всё в мире переменится: Дети будут бегать по траве, Станет в коридоре чистой лестница, Мысли станут чище в голове. 189
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4