Чувствую —попал, попробовал вырваться: а у неё не руки, а клещи. И ни одного милиционера поблизости. А цыганка уже гадать начинает: —Ой, милый, ждёт тебя дальняя дорога и казённый дом. Но и счастье будет! Позолоти ручку —я тебе про счастье расскажу!.. И вот тут, наконец-то, возле нас появляется милиционер. Цыганка сразу начинает что-то искать под моими ногами: —Вот, колечко под лавочку закатилось!.. —И, действительно, в её руке возникает перстенёк. —А вы подумали, служивый, что я парнишку охмуряю, —улыбается она своим золотозубым ртом сержанту. —А я колечко искала. Цыганка исчезает. Сержант смотрит на меня: —Вы тут поосторожней с ними, а то оберут до нитки —такой народец. Я остаюсь один. Писем остаётся всего пара. И я подношу к лицу свою левую ладонь. Из всей хиромантии я знаю только про линию жизни. Она у меня короткая —миллиметров 45. Правда, через зазорчик начинается вторая, которая тянется до конца ладони. И вот этот зазорчик меня смущает. Как бы перескочить через него?.. 286. А между тем перестройка-катастройка больнее всего ударила по военной промышленности, а значит, по родному «Электроприбору». Нашу зарплату не только задерживали, но и не растили. Хотя инфляция неслась по стране резвей любой птицы-тройки. На хлеб ещё хватало и даже на масло, но его бутербродный слой становился всё тоньше. И в то же самое время я видел, что в других местах дела обстоят не столь плачевно. Например, в СМИ. Туда я и пошёл. В газете «Местное время» меня знали, но лишь как поэта-ирониста. А тут я предложил свои услуги но выпуску ежемесячной страницы юмора. Ничего нового я не придумывал. Такая страница выходила и прежде: её вёл 181
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4