панцов, Григорьев, Пеленягрэ, Добрынин. Читали с упоением стихи. Степанцов с фужером водки в руке. Тогда в Ордене куртуазных маньеристов все были хороши собой, все —друзья. Но прошли годы: Пеленягрэ был замечен в плагиате, а Степанцов заклеймил его: «... частенько и без основания пытается учить мастеров культуры писать стихи и лизать задницу власть имущим». Григорьев умер в 40 лет. Добрынин, издав кучу стихотворных книжек и 3 романа, на обломках Ордена создал зачем-то новое Общество маньеристов. А про Степанцова что сказать —про Степанцова и так всё известно: он со своим фужером водки в руке —как памятник —на века. 284. Того, орденоносного Добрынина, я больше не видел. А с нашим —с Лёшей --у меня возник прочный творческий тандем (оба иронисты из гнезда Краковского). Он сразу начал писать лёгкие пародии на мои стихи, потом перешёл к дружеским посвящениям: на день рождения («Ты близок мне по духу, я чую за версту. Я воспеваю муху, ты пишешь про глисту...»), женитьбу («Настал, настал заветный час! Стрелой Амура ранен наиупорнейший из нас, последний могиканин...»), рождение сына («И лихо, как метеорит, в стихе отца на землю падший, уже с рожденья именит, родился Забабашкин-млад- ший»). Я отвечал ему тем же. Витоге с его стороны была создана «Моя Забабашкиниана», а с моей —«Моя До- брыниана». Надо бы объединить их да издать как-нибудь под одной обложкой —людям на радость. 285. Этого ещё не хватало: цыганка! Пошуршала своими платьями да и присела передо мной, обхватив руками мои коленки: —Вижу, грустишь, дорогой! Дай погадаю: всё расскажу, ничего не утаю!.. 180
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4