как сделали плотину у Спасского, так стала приличным водохранилищем. Прежняя хозяйка дома уехала за рубеж, поэтому дача нам досталась со всем её скарбом вплоть до ночных горшков (работала в детском садике). Садоводчество только развивалось, и первое время у нас не было даже электричества. Зато была романтика при свечах. С той поры дача стала неотъемлемой частью нашей жизни: «С весны до осени —на грядках в Мосине». Или на реке. 274. В том же году мы провожали Шваба. После того, как он подмочил репутацию городского парка, его неудержимо стало тянуть на историческую родину. Проводы были устроены не в его бараке, а на квартире знакомых в двух шагах от Золотых ворот. Из Москвы приехал лучший друг Гаврилова —композитор Беринский. Познакомились они в Армии. Беринский как человек сугубо еврейской национальности работал там библиотекарем. Гаврилов зашёл за книжкой. Возник разговор двух интеллигентов. Гаврилов решил блеснуть интеллектом: «...А из фламандцев мне ближе всего Рубен». «...С-с» — сказал Беринский. Сергей Беринский впоследствии сложился в серьёзного композитора, автора ряда симфоний, концертов и кантат (только не партии родной), а Гаврилов —как мы все знаем, стал большим писателем малых форм. Тогда в двух шагах от Золотых ворот наблюдать за ними было одно удовольствие. Гаврилов —балагур и душа компании в присутствии своего товарища был тих и незаметен. Но стоило тому выйти на кухню покурить, сразу расправлял крылья и начинал свои импровизации. Беринский постоянно шутил по поводу швабовского отъезда. Видимо, он не был сторонником массового исхода своих соплеменников с насиженных российских мест: «Государство маленькое, но е-едовитое!..» —выцеживал он любимую фразу товарища Брежнева. 172
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4