В газете появляются 6 стихотворений кольчугинского таланта, я волею обстоятельств еду в родной город, нахожу Кашина, и мы становимся друзьями на многие годы. 272. Акулинин предлагает собирать рекомендации для вступления в Союз, я отнекиваюсь, мол, напрасный труд: с одной книжицей не примут. И всё-таки начинаю рассылку. Шлю «Метеорит» Старшинову (он как-то приезжал на областное совещание и должен меня помнить), Феликсу Кривину (говоря, что я ученик Краковского, с которым они знакомы), Тряпкину (но получаю сразу ответ от жены: болеет) и Александру Иванову (у этого ничего не прошу —так —за компанию). Ответ приходит только от Иванова: «У Вас получается». Говорю Акулинину: «Вот видите, не дали мне рекомендаций, значит, не судьба». Тогда он (вот упрямый человек!) сам достаёт для меня отзывы от Шлыгина, Синицына и Бориса Симонова. 11 мая 90-го прихожу на собрание по приёму, вместе со мной принимают ещё троих: Наташу Семякову, Толю Гаврилова и Фоминцеву. Так и не досидев до конца, уезжаю смотреть дачу в Мосино. Потом узнаю: все мы прошли через владимирское сито. Окончательное слово за столичной комиссией. Спустя какое-то время выясняется: Москва приняла в СП только Наташу —хоть и с одной, как и у меня, книжкой. Но у нее —женская лирика, а у меня —ирония какая-то. Ещё смешней получилось с Гавриловым: у него тоже была одна книжка и тоненькая. Но это ж был —Гаврилов, талант которого не разглядеть было невозможно. Они и разглядели: заклеймив за очернение действительности. 273. Итак, у нас появилась собственная дача: двухэтажный домик и 5 соток сада. Вокруг поля и речка Бобуровка. Правда, по имени её никто не называл (я сам его узнал много позже из инета). Да и речкой она была прежде, а 171
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4