—Ба! Да вы, молодой человек, философ! Ятут вам про неевклидову геометрию с теорией относительности рассказываю, а вы ещё дальше пошли —себя встречаете? Это уже каким-то дзен-буддизмом попахивает. Предлагаю следующий тост... Но тут из динамиков раздался металлический голос: «Объявляется посадка на скорый поезд «Минск —Вильнюс». —Увы, мне пора! —воскликнул замшевый человек и, плеснув мне в стакан новую порцию «Хереса», резко поднялся. —Постарайтесь себя встретить и не терять!.. —и он зашагал в сторону перрона. Я повертел стакан в руках, не понимая, куда его деть. Пока, наконец, не догадался, что прежде чем деть, надо опорожнить. И я выпил этот херес. Не за любовь, а так просто. 7 часов 36 минут. 270. Перестройка оживила течение писательской жизни. После исчезновения в начале 60-х Владимирского издательства лишь областные газеты занимались публикацией литературных произведений. И вот в 89-м при писательской организации появилась своя газета, сперва под названием «Слово», затем —«Владимирский литератор». Её спонсором выступил директор мебельной фабрики Петренко, а главным редактором назначили Василевского. Он сформировал состав редколлегии, куда включил и меня. Впрочем, моё участие там было минимальным. Какие-то стихи, конечно, с моей подачи печатались, но не более того. Василевский сам определял идеологию газеты, стремясь сделать её рупором русского самосознания и борьбы с космополитизмом. Яже в то время был далёк от всего этого. Особенно своим националистическим креном смущали меня статьи некого Геннадия Шиманова, регулярно появляющиеся на страницах «ВЛ». Наконец, не выдержав, я подошёл к Василевскому и сказал, что не 169
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4