но не смертельно. В конце концов, осталось всего одно стихотворение, с которым я ничего не мог сделать. И это был как раз «Метеорит». Он оказался из такого крепкого космического металла, что ни одно моё земное зубило не брало. И тогда —единственный раз за всю эпопею —я пустил слезу: «Дяденька редактор, пожалуйста, давайте оставим всё как есть!» И редактор оставил. 266. Выход книжки сродни рождению ребёнка. Опять же надо понять, что это был 1990-й год, а не, скажем, 2009-й. Это в 2009-м вопрос издания упирался в одно —оплату: утром деньги, вечером книга. А в те баснословные года —книга была даром Божьим. Ибо и выходила даром. Даже ещё гонорар выплачивали. Собственная книга являлась редкостью, её надо было выстрадать, заслужить, как медаль. На почте я буквально зубами разорвал присланную бандероль с десятью авторскими экземплярами!.. Мне ведь даже макет обложки не показывали (редактор описывал мне его по телефону!) Обложкой я был поражён, если б ещё не ядовито-жёлтый цвет, она была бы на «пять». От Верхне-Волжского я ничего подобного не ожидал: всё, что я видел у них прежде, было ужасно. А тут: шаржированный город с ироничным метеоритом вверху! Стоит назвать фамилию художника: Соколов! Гонорар тоже был хорош: 3 тыс. рублей (это примерно 20 месячных зарплат). Акнижка стоила 35 коп. Значит, что при тираже в 2 тыс. экз. государство могло на ней «заработать» максимум (при полной распродаже) 700 рублей. А теперь прикинь, читатель, все расходы на неё (редакторские, типографские, транспортные, магазинные...) И при таком убытке страна всё-таки шла на издание. С другой стороны, печатая Пушкина или Стивенсона, она (безо всяких авторских отчислений) при многотысячных тиражах клала все доходы в свой карман. При советской власти немало было не сказать что мудрого, но правильного. 166
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4