и за границей издадут!», памятуя, что предыдущие повести Лазарича печатались в Чехословакии и Венгрии. А стукач доложил: «У Забабашкина имеется информация, что Краковский собирается переправить свой роман за границу». Т.е. глупеньким был этот стукачок, не понимал толком —о чём при нём говорят. Я, конечно, прикинул потом, кто бы это мог быть. Но —поскольку человек этот всё больше уходил от меня на периферию, не стал обострять отношения. —Говорить-то я о романе ничего не говорил, но мне, признаться, не понятно: а разве они не могут издать его сами, даже без ведома автора, раз он издан у нас? И тут я понял, что слегка озадачил собеседника. —А что вам ещё известно о Краковском, о его новых произведениях ? Мне захотелось показать свою лояльность всесильному комитету, и я напряг память. —Недавно он написал новую повесть «Очень красное яблоко». Следователь старательно записал мои слова в свой блокнотик. Не скрою: мне было приятно слить ему информацию, взятую из областной газеты «Призыв». —Спасибо. Если что-то узнаешь ещё важное, —сообщи, —сказал мне Валентин Никитыч и пожал на прощанье руку. —Ну что вы, это мой гражданский долг. 252. На дворе унылое время: генсеки болеют и умирают. И это как-то передаётся государству. Каждый его член если не прихварывает, то хандрит. Одно слово —«чер- ненковщина». Собрались дома у Краковского на старый Новый год. Он перед нами впервые не как Руководитель, а просто — человек. Даже не скрывает своего презрения к текущему моменту. С гонорара от романа купил дорогущий музыкальный центр и заводит нам «Поручика Голицына»: 154
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4