«Ну, хорошо, идите», —сказал кагэбист. «А с Галиной Михайловной —что?» —осмелев, спросил я, поднимаясь со стула. «Нет... Мы её привлекать не стали. Просто серьёзно предупредили». И я вышел на свободу. 232. Тогда же у меня возник цикл автоэпиграмм «Из троллейбусных разговоров о Забабашкине Вадиме». Дескать, живёт такой замечательный поэт, весь город о нём говорит, а страна не печатает. —Редактор-жук не допустил промашки: по-прежнему не издан Забабашкин. —Я знаю, он стихов не пишет к датам. —Поэтому и занят «самиздатом»! —Среди поэтов Забабашкин самый первый! —На букву «3» —сказать забыли вы, наверно. —Я слышал, он не любит Метерлинка. —Простите, вы не сходите у рынка? —Он «за», мы видим, но за что он «за»: За баб? За бабушек? За Чебурашек?.. —Смотрите, он идёт по улице!.. —Как гениально он сутулится! —По паспорту его зовут Вадим, а Забабашкин это псевдоним. —Он полагает, мы —букашки, а он один, мол, ЗАБАБАШКИН! —За пазухой своей хранит он камешек-метеорит. —Он выступал у нас в ДК. —Осталась память на века! 141
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4