расстоянии. Кстати, об охоте. В Германии у советских офицеров она была в почёте. Как-то отец принёс домой застреленного зайца. Сам ли он его ухлопал из ружья или получил в дар от более удачливого охотника —не знаю. Но зайца помню: большой и серый. Там же у меня случился первый в жизни приступ смертельного страха. Я подбежал к маме: «Смотри, у меня руки уменьшаются!..» Видимо, от ужаса внутри так всё сжалось, что показалось, что и снаружи я начинаю сходить на нет. Потом отпустило. 13. В первый класс родители решили отдать меня в коль- чугинскую школу № 7, на месте которой, как уже было сказано, я родился. Вте годы всё было просто и понятно: ручки со стальными перьями, чернильницы-непроливайки, палочки для счёта... Мне купили школьную форму: брюки, гимнастёрка, ремень с бляхой, фуражка. Я чуть ли не единственный был в классе такой оформленный: по бедности остальные дети были одеты кто во что. Так я проучился первую четверть. Но тут мама засобирались в Германию и меня с собой забрала. К этому времени мы в очередной раз переехали —на этот раз в Мерзебург (чуть западнее Лейпцига). Здесь я окунулся в настоящую армейскую атмосферу. Жили мы на территории воинской части, так что по утрам я просыпался под звуки духового оркестра, с друзьями бегал в солдатскую столовую, и нам давали свежевыпеченный чёрный хлеб. Отцу под опеку была доверена футбольная команда полка. Однажды меня взяли в поездку: наши играли с немцами на их поле. Я тогда ничего не знал про «матч смерти», сыгранный в оккупированном Киеве летом 42-го. И хорошо, что не знал. Ребята из нашего полка в прямом и переносном смысле оказались на голову ниже своих германских соперников и проиграли вчистую. Во-первых, они были уверены: их за это не расстреляют. Во-вторых, у немцев был стимул —взять реванш за поражение в войне. 12
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4