А ветер возле их дома, действительно, свищет: видимо, аэродинамика такая. Они уехали. Я остался. Один. 227. Стою, как памятник, на вокзальной площади. Хорошо: не хотите ставить обелиск жертвам 905-го года —поставьте мне. Можно не монумент, хотя бы мемориальную доску откройте: «Здесь был такой-то, приезжавший на встречу с такой-то...» А что —у нас в городе есть подобная, посвященная приезду во Владимир тоже Владимира, но Ульянова. Причём, и встреча-то у него с тем, ради которого он приезжал, не состоялась. А доску всё равно повесили. А впрочем, как знаете. Я человек скромный. Вот постою здесь ещё какое-то время и опять пойду в вокзал. 227. Время идёт, а я ещё ничего о жене своей будущей не сказал. О Надежде. У нас в ОМА был один конструктор —спортом увлекался. Вот он первым заговорил: «К нам устраивается на работу баскетболистка, выступавшая за сборную политеха». Я думал: придёт этакая каланча под два метра. Ан нет, новенькая оказалась совсем невысокой —очень даже приемлемого роста. И внешности. И вот как-то мы отправились на автобусе в Иваново. Это сейчас в этот город ездят за мануфактурой, а тогда —на выставку Ильи Глазунова. Нет, вы прикиньте: инженеры специально едут в другой город для встречи с искусством! Конечно, нынче это время называют застоем и цитируют Иртеньева: Не говори мне про застой, Про то, что Брежнев в нём виновен, А я-то думал, что Бетховен, Ну, в крайнем случае, Толстой... 137
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4