го губернатора Павла Григорьевича Курлова. Правда, к этому расстрелу Курлов никакого отношения не имел. Он-то как раз выполнил все требования смутьянов — вплоть до освобождения из тюрем политзаключенных. Но кто-то повёл взбаламученную толпу к вокзалу, находящемуся под охраной военных. Подстрекатели стали у караульных вырывать винтовки, те вспомнили про устав и открыли стрельбу. В результате —полсотни трупов. Вот я и не понимаю, почему фамилии убиенных не высечены до сих нор в граните: Цукерман Моисей, Фрид Яков, Гуревич Абрам-Лейба, Файнберг Илья Исаакович, Сегаль Яков Моисеевич, Этингер Илья-Абрам, Лапидус Давид, Ледер Герц-Абрам, Поднос Арон, Альперович Хаим, Шендеров Абрам... А Курлов в конце концов оказался в эмиграции, где чётко обозначил своё кредо: «Я был и остался убеждённым монархистом. Единственной соответствующей характеру русского народа формою правления может быть только абсолютная монархия». Что-то я никак не отделаюсь от своего кошмарного сна: теперь вот Курлов этот... 6 часов 59 минут. 223. Краковский приглашает к себе домой на собеседование. Я в его холостяцкой квартире уже бывал, но не один —с товарищами: рассматривал церковный колокол, подвешенный внизу табурета, чёрные гантели и щелястый пол. Теперь мы разговариваем тет-а-тет. Хозяин протягивает мне тощую антологию советской поэзии, присланную ему из Чехословакии и заканчивающуюся 24-м годом: мол, после смерти Ленина и поэзия в СССР почила. Потом он читает начало своего нового романа. Мне нравится: густо написано, прямо не проза уже, а поэзия. Наконец, обращается непосредственно ко мне: «Вадик, обещай, что ещё 5 лет не будешь ни печататься, ни жениться». Объясняет: как только у человека что-то напечатают, он начинает в даль134
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4