220. Помните, я вам рассказывал про «мама, мама, у меня руки уменьшаются!..» Весной 80-го у меня случилась примерно та же история. Правда, руки не уменьшались, и мамы поблизости не было. Работал за кульманом, и вдруг на меня обрушилась волна страха: «Умираю!..» Внутри всё сжалось, и я приготовился потерять сознание. Даже опустился осторожно на пол, чтобы не со всей высоты падать. Но сознание не терялось. Только сердце колотилось как сумасшедшее. Я присел на стул и дождался окончания рабочего дня. Помню, шёл привычной дорогой домой с такой осторожностью, будто это не я, а сосуд, доверху наполненный драгоценной влагой: не расплескать бы. Дома прилёг, и меня начал бить жуткий озноб. Пошёл по врачам. Прописали транквилизаторы. Хорошая вещь, скажу я вам, —этот реланиум с седуксеном!.. Я потом, как только эти приступы начинались, сразу — руку в карман и таблеточку в рот. Уже через несколько секунд приятное успокоение разливалось по телу. 221. После этого у меня даже теория возникла насчёт того, что на рубеже 28-летия человек приобретает первую серьёзную болезнь. Не обязательно смертельную, но настоящую. Так случилось с Пашей Сергеевым, у которого возникло что-то со спинномозговыми нервами, и пришла пожизненная инвалидность. Даже не буду перечислять у кого ещё. Каждый пусть сам вспомнит из своей жизни. Но довольно о грустном. 222. Странно, что на привокзальной площади Минска так и не восстановлен обелиск жертвам 905 года. Говорят, до войны был. Ведь здесь когда-то произошёл «Курловский расстрел», названный так по имени тогдашнего минско133
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4