дома из книжек начнёт стихи списывать...» И только когда в местном клубе столичные писатели устроили вечер их земляка, они поверили, что он и вправду поэт. Перед отъездом я подошёл к Николаю Ивановичу и попросил написать мне что-нибудь на листочке из записной книжки. А приехав домой, аккуратно вклеил в одно- томничек Тряпкина написанную им строку: «Вадим, не забывай меня, грешного». 215. Кажется, в 79-м на Студии появился Саша Шарыпов. Учился он в политехе, а родом был из Великого Устюга. Краковский говорил, что Саша принёс ему ещё до прихода к нам фантастический роман о полёте на Юпитер. Но нам этот роман автор не показывал. Он вообще был немногословным. Его первый рассказ вышел каким-то жутковатым комом. Там шла речь об одном пёсике, которого молодые люди берут с собой на природу, а в конце пускают на шашлык. Однако последующие Сашины сочинения —со всеми их странностями —не носили столь патологического характера. Это были: «Штаны», «Клопы», «Птички-рыбки», «Илья Муромец»... Почувствовали ли мы, что присутствуем при рождении классика отечественной литературы? Нет, конечно. Нам нравились Сашины вещи —смешно, оригинально, складно!.. Но —не более того! А их розовощёкий автор смотрел на нас невозмутимо. Кажется, ему самому было невдомёк: что это за листики он вытаскивает из кармана и в каких антологиях они в своё время окажутся. 216. Шарыповские «Клопы» имели первоначальное название «Жизнь в двадцать пятом году». Я это утверждаю вовсе не потому, что дословно запомнил первую читку шедевра на одной из студийных пятниц, а потому что в моём архиве хранится его машинописная рукопись с авторской правкой. Однако и это название зачёркнуто, 130
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4