цы мы шли в горком, где первый докладывал о положении дел в районе. Потом делились на небольшие группы и разъезжались по предприятиям. Впервый год я попал в одну компанию с московским поэтом Антошкиным и ленинградской критикессой из журнала «Аврора». После окончания выступления она шепнула мне: «А поначалу сомневалась: не затмила бы вас эта столичная штучка!..» На что мне пришлось ответить: «А я —нет». 214. А однажды в Вязники приехал настоящий русский поэт: Николай Иванович Тряпкин. В тот раз со мной были и Андрей Ф илинов, и Неуловимый (Пучков). Мы стояли вечером в холле гостиницы, и на нас наткнулся писатель Никифоров. «Что грустите, молодёжь?» —бодро спросил он. Не знаю, о чём грустили мои друзья, меня же мучила мысль «Как бы увидеть Тряпкина». Её я и высказал автору «Попадьи». «Так пошли!..» —и он повёл нас в номер поэта. Тряпкин лежал на койке и читал Подъячева. «До чего ж хорош!..» —воскликнул он, доставая из заветного угла недопитую чекушку и разливая её по стопкам. Выпили за знакомство. Присели кто где. И Тряпкин запел. Нет, не песни —стихи. Так-то он говорил с заиканием, поэтому читал нараспев: Мы время не теряем —живём! Посуду принимаем, берём! Посуду принимаем, Повсюду разъезжаем. Лошадку погоняем —живём! Пел он нам весь вечер. Только иногда делал паузу и заикаясь произносил: «Все г-говорят: Ни-николай Р-рубцов, Ни-николай Р-рубцов... И никто не за-замечает, что Ни-ни- колай Р-рубцов —это в-в-ведь Николая Т-тряпкина!..» Ещё он рассказал историю про то, как живя в подмосковном Лотошине, шёл из библиотеки, а соседи показывали на него пальцем: «Вон Колька Тряпкин идёт, сейчас 129
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4