212. Поначалу занятия Студии проходили на Столярова, 9. Но в 78-м писательская организация переехала на Музейную. У неё там был целый этаж. Одну комнату занимал кабинет секретаря правления Эдуарда Зорина. Другую —бухгалтерия, третью —бюро пропаганды по организации писательских выступлений. И ещё одну комнату целиком и полностью отдали нашей Студии. Особых украшений внутри не было, за исключением портретов классиков русской литературы вперемешку с нашими. Втот год меня впервые послали на взрослые выступления в Камешково с писателем Пановым. В течение пяти дней мы с ним бегали по городским предприятиям. Писатель говорил о вреде алкоголизма и читал соответствующие отрывки из своей прозы, я же —про любовь кашалотов да метеориты. Жили в деревянной гостинице с печным отоплением (был февраль). Утром я просыпался от шороха. Но это были не мыши, это Панов в утренней полумгле, чтоб меня не разбудить, писал вслепую. Иногда он записывал и мои высказывания. Мне это льстило. Потом был ещё ряд подобных выездов, и всегда от моих более старших и опытных напарников после последнего из выступлений я слышал: «Этого часа я ждал всю неделю...» Я же, наоборот, после конструкторско-траншейной работы ощущал себя писателем. Так ещё и деньги платили: 8 руб. за одну встречу с представителями рабочего класса. 213. Зорин был щедрым человеком и в этот период раза три включал меня в состав делегации для участия в Фатья- новских праздниках поэзии. Тут уж я не просто ощущал себя писателем, а звездой советской литературы (нет, со звездой загнул —звёздочкой). И то сказать: каково было выйти из вязниковской гостиницы утром и увидеть рядом Льва Ошанина или Римму Казакову! И не то чтобы я их особо боготворил тогда. Нет. Но —всё равно —было приятно. Отгостини128
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4