гаешь линейку. Когда карандаш тупится, его подтачиваешь. Поэтому у каждого конструктора своё холодное оружие: у женщин —ножички, у мужчин —тесаки. Иногда, я уже говорил про это, тебя направляют в цех: присмотреться, что там можно механизировать или автоматизировать, а заодно помочь основным рабочим на зачистке труб или заколотке ящиков с готовой продукцией. Бывают и земляные работы. В траншее хорошо (если сухо): подровнял стенки лопатой —перекур. Сидишь, слушаешь разговор двух интеллигентных женщин о фильмах Тарковского. Обсуждают сначала «Зеркало», потом «Рублёва». «Там, —говорит одна, —в роли «летающего мужика» поэт снимался: Гладков». «3», —говорю я. «Что —3?» —поворачивается ко мне дама. «Глазков, а не Гладков. Николай Иванович. Его как-то под столик залезть заставили —как нас в эту траншею, так он сразу экспромт сочинил: Я на мир взираю из-под столика. Век двадцатый —век необычайный: Чем столетье лучше для историка, Тем для современника печальней...» Если бы вдруг заговорила моя лопата, дама удивилась бы меньше: она-то меня все эти дни за простого работягу принимала. А тут, вона —Гладкова... тьфу!.. Глазкова цитирует! 211. Так я и сам на экспромты способен: Кому-то надо дать по шее за то, что мы сидим в траншее. А не послал бы нас в траншею — где б я нашёл такую шею ?.. Вобщем, познакомились. 127
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4