Ещё невиданные дива, Признаться, знаю наперёд... —Скучный вы человек!.. —Ате, которые по европам с америками носятся, значит, весёлые? Самолёты от их смеха аж трясутся. Наконец-то становится понятной причина турбулентности. 184. Никак не могу забыть твоей фразы: «Я не дам тебе счастья, значит, и сам счастлив с тобой не буду». Зачем ты это сказал? Тебе плохо со мной было? В тот вечер, уходя, я думала: «Нет, нет —никогда больше я не напишу ему и увижусь с ним, только если у Тани. Меня поразило, что ты можешь делать человеку больно. Сознательно ты это сделал или нет? Я посчитала, что нет. Но почему ты не подумал, что так нельзя, не почувствовал этого? Могла бы я так сделать: сказать человеку то, что ему заведомо неприятно услышать? Наверное, смогла, но только со зла и то не самое жестокое. ...День прошёл, и одну треть этого письма я зачеркнула. Не пытайся прочитать: это сплошная злоба. Но не буду переписывать, иначе получится совсем другое, а мне хотелось сказать именно это, даже то, что зачёркнуто. Но поскольку мы друзья, то лучше не надо. 6 часов 32 минуты. 185. Я сижу у окна. За окном берёза. Стихи ли это? Скорее, проза. За окном позёмка и строящийся дом. Небо —цвета гашёной извести, разведённой в грязной бадье. И всё-таки оно милей 14-этажной кирпичной стены. Так вот получается, что красоты архитектуры не главное в этом мире. Небеса —краше. Так зачем ехать в Париж: небо я и тут увижу. Хотя нет: новостройка его скоро совсем закроет. 113
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4