На следующий день на календаре стояло 8 Марта, и я подарил несравненной Нине привезённый кулончик. Надо было что-то делать, и мы пошли на выставку «Техника и жилище США». Вте годы народ очень тянулся к этой далёкой американской стране. А выставки с её участием были редки, если вообще были. Поэтому, чтобы попасть в павильон, надо было выстоять длинную очередь на пронзительном белорусском ветру. Несколько раз мы порывались уйти, плюнув на все достижения в американском жилищном строительстве, но любопытство (а что там?) брало верх. К тому же при входе давали значки с тремя вожделенными буквами: «USА». В итоге на выставке мы всё-таки побывали и значки получили. Только где они теперь, эти значки? И кулончик... 179. На выступлениях Студии Краковский ставит меня последним: я у него вроде восклицательного знака. Запас стихотворений невелик, но хватает. В завершение я обычно читаю «Назначаю свидание». Там, где: «Третий справа в прибольничном морге буду я под простынёй лежать...» —складываю ручки на груди (хоть на себе и не показывают...) Несмотря на «чёрный» юмор —в «Комсомольской искре» не испугались —опубликовали. Зато позже, когда моя книжка стала двигаться в сторону издания в Ярославле, редактор Николаев потребовал замены. Пришлось написать: «В нашем парке я на пьедестале буду рядом с Пушкиным стоять». Так и напечатали в «Метеорите». Позже я восстановил изначальный вариант. Спустя ещё ряд лет московский композитор и исполнитель Валерий Пак попросил у меня разрешения сделать из «Свидания» песню, но («если возможно!») изменив что-то с моргом. Я тут же ему выслал текст про «пьедестал». Вот смотрите: Николаев —русский, Пак —кореец, казалось бы, представители двух разных народов, а обоих путает тема «memento mori». Пушкин желанней. 109
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4