Армии. Пока он произносил свой монолог, мою бедную голову мучила одна мысль: «Сейчас, сука, снег отправит кидать!..» Но —пронесло! Потом пару раз он распахивал дверь кабинета, когда я сидел в штабе, и сверлил своими глазами. Но придраться было не к чему: я не спал (как уже было сказано выше) и был застёгнут на все пуговицы, а что опять перебирал бумажки —так, видно, этот Забабашкин на большее и не способен. Но как оказалось, я рано успокоился: майор копил силы для последнего боя. И он грянул. 164. Уже была назначена дата моей отправки домой: 11 ноября. Шёл второй день ноябрьских праздников. Время тянулось со скоростью черепахи, попавшей в столярный клей. Кто-то из дембелей предложил сходить на ужин (пока рота сидит в кино). И мы пошли. Конечно, это было нарушением дисциплины. Но неужели за три дня до свободы мы не имели на это права! И тут в столовую нагрянул он —майор Прохожий! Мои друзья кинулись кто куда —по кухням и посудомойкам. Я же гордо остался сидеть за столом. Майор подошёл: «Кусочник! —зашипел он. —Своих товарищей объедаешь! Чему тебя только в институте 5 лет учили!..» Майору тогда я ничего объяснять не стал. Тебе же, читатель, —объясню. Что такое «кусочник» мне неизвестно: у нас такого термина не было. Это во-первых. Во-вторых, никого я тогда «не объедал». В полку было железное правило: ничего лишнего со стола не брать. Если положено солдату 4 кусочка сахара на ужин, ни один старик 5-го себе не возьмёт. Если лежит на тарелке 10 кусочков рыбы —на десятерых —никто двух не съест. Другое дело, что старик выберет себе самый лучший кусок. Но он его в любом случае возьмёт: хоть со всеми за стол сядет, хоть один... Что касается: «чему учили в институте» —то на этот вопрос, читатель, я, как мог, рассказал тебе прежде. 99
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4