и повышенья жди оклада. Да, знаешь, умер Копылков. Ну, будь здоров!» - и был таков. Не узнан по вине бинтов, общаюсь с Девою премило. Отныне звать её готов уже по имени: Людмила. А можно: Люда, Люся, Мила... Не Дева, а имёнослов! В кругу светил-профессоров она - ярчайшее светило. «А что, - спросил, - идёт в кино?» Сказала: «Не была давно». Моё кино - моё окно: фильм длинный, монотонный, скучный, в котором небо лишь видно, и то сквозь тополь золотушный. На воле день июльский, душный, - на воле всё разрешено: идти в кино, глотать вино иль ехать в сторону Алушты. А здесь лежи и ни гу-гу - то ли в бинтах, то ли в снегу. Но улыбнётся на бегу Людмила мне, уж я оттаял, и не болит уже в боку, а за окошком птичья стая на тополь села. Мать честная! - паук ползёт по потолку, на ужин - мяса по куску, ватрушки с чаем не считая! С Людмилой стали мы на «ты». Жаль, скоро снимут мне бинты. Лежу - и помыслы чисты. Выходит, впрок пошло леченье. - Людмила, если бы не ты, - мне не изведать исцеленья! - Ну что ты, это заблужденье. 253
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4