I с ■' # ■^ж5 / изюм " . ; • ? >* ; ■ ! I -- . . ■ /
^ Т г Вадим ЗАБАБАШКИН изюм избранные стихи - /- /с а ^ л Ло -и ^ л ^ у Л ^ су> ^к0 _ @с& 4 а р 4 ^ е у *г*Я ьЛ ЯМУ, ВЛАДИМИР 2009
УДК-82-1 БВК-МР6 3-12 Издано по заказу департамента по культуре администрации Владимирской области Забабашкин В.Л. 3-12 Изюм. Избранные стихи / В. Забабашкин - Владимир: Транзит-ИКС, 2009. - 280 с. 13ВК 978-5-8311-0439-4 С1Р ГУ «Владимирская областная научная библиотека» УДК 82-1 ББК 84Р6 Уч», Владимирская обяаотнан (Улнотека В книгу вошли избранные стихи владимирского поэта Вадима Забабашкина 18В1М 978-5-8311-0439-4 © В. Забабашкин, 2009 © Ю. Ткачев, оформление, 2009 © Издательство «Транзит-ИКС», 2009
УПАЛ 2 МЕТЕОРИТ IX --------- <3 I ОйП стихи 70-х МЕТЕОРИТ Случилось что-то в скопище орбит небесных тел, несущихся ретиво: под яблоню упал метеорит, и вздрогнул сад, увидев это диво. Ах, как он ярко падал с вышины! А вы желанье загадать успели? Луна исчезла: траур у луны, и две звезды внезапно поседели. Мальчишка! Что он в жизни понимал?!. Ему бы старших слушаться почаще. А всё-таки красиво он упал, и может быть, кому-нибудь на счастье. Он молнией в судьбу мою вошёл и всё во мне наполнил озареньем. Он вечности унылой предпочёл всего одно, но яркое мгновенье. Душа, мужайся! Сердце, не боли! Он прав был - повторяю я без счёта. Сосед сказал: «Капусту, брат, соли: хорош булыжник - подойдёт для гнёта!» 1973 3
В ПАРИКМАХЕРСКОЙ Деревьев порыжели чёлки, а ветер этому и рад! Из-под моей кепчонки ёлкой лохмато волосы торчат. И над подъездом тем, что с краю, я «ПАРИКМ..ЕРСКАЯ» читаю. (Неон немного барахлит, и «АХ» сегодня не горит.) Я здесь бываю раз в полгода, что делать, коль такая мода. За каждый волосок дрожим, но растеряем все за жизнь. И парикмахерша премило меня улыбкой одарила, привычно ножницы взяла и на макушку навела. Так нежно ножницы щебечут, - я в полуяви-полусне, и голове вдруг стало легче, и в целом легче стало мне. Я - цельный, умный, нужный, ладный, красивый, как Ален Делон!.. И будит дождиком прохладным меня тройной одеколон. Я просыпаюсь: полубог? Какой-то жуткий полубокс! Ах, где моя былая сила! - всё, как всегда —наоборот. О, парикмахерша - Далила! Не разбудила, не спросила... Теперь до встречи через год. .. Я брёл по улице уныло, кепчонку сдвинув на чело. А осень - вечная Далила - деревья стригла наголо. 1975 4
ТЕНЬ НА ЗАНАВЕСКЕ На занавеске - тень твоя в окне. А я позвать тебя опять не смею. И лучший друг сказал на это мне: - Так, брат, нельзя: ты должен быть смелее! Я другу внял. Решителен и смел пришёл и крикнул очень громко что-то. Но, как я ни старался, ни глядел, - ты не переместилась ни на йоту. Тогда прутком железным бью в бадью. «Ну, - думаю, - сейчас ты выйдешь быстро!» Ты - ноль вниманья, будто и не бью. Другой бы плюнул и сказал «адью», но я бензина притащил канистру. Чадите, дыма душные клубы: что против вас её характер женский! Но словно рок, ирония судьбы, - сквозь дым чернела тень на занавеске! Ты посчитала, мне поставлен мат, что я слюнтяй и хлюпик на поверку?.. Согласен. Слабо начал. Виноват! И я в подъезд швырнул пять штук гранат, сел в самолет и - бомбу бросил сверху! .. .Ну, вот и всё. В эфирной тишине летят Земли обломки и обрезки. Окно. И занавеска на окне. И тень твоя на этой занавеске! 1976 5
ВИД С ГОРЫ ...Ия увидел мир мой дольний, но, узнавая, не узнал домов зигзаг многоугольный и бухты правильный овал. А дальше - там - на фоне дали два солнца - неба и воды, как двоеточие, сияли предвестьем счастья ли, беды? 7977 * * * Павлу Сергееву Надоело это кто кого. Хочется не бурь, а постоянства. Дайте мне кусочек ничего, чтоб ни времени и ни пространства. В этом очень маленьком кусочке я свернусь калачиком внутри и скажу тогда, дойдя до точки: - Знаешь, Бог, и душу забери. 1977 6
Не знаю где, но дерево растёт, которому венчать мою судьбину: мне из него сколотят домовину и скажут: - Что ж, пришёл его черед. Не знаю где, но дерево растёт и год от года силу набирает, шумит листвой, но тоже понимает, какой удел его в грядущем ждёт. Одна земля у нас и бытиё, и с каждым годом жажда жизни больше. - Мой человек, прошу, - живи подольше! - Расти подольше, дерево моё! 1977 * * * 7
НОЯБРЬ Последняя декада. Предзимний декаданс. Грустны деревья сада и в профиль и анфас. Лес точно обворован: ни птицы, ни листа... Душа, как эти кроны, - пуста. Она уже не рада, хоть я и встретил Вас. Последняя декада. Предзимний декаданс. Вот-вот свои погоны нацепит нам зима. Увы, её погоды - не нашего ума. 1977 8
НАЗНАЧАЮ СВИДАНИЕ Говорю чуть-чуть официально: - Завтра в восемь под часами. Да? А она: - Но это же банально: под часами - все так и всегда. Говорю: - Давайте у театра, где висит репертуарный план. А она: - Да-а, не сегодня-завтра, вижу, наш окончится роман. И тогда, фантазию пришпоря, напролом: чего теперь терять, - назначаю встречу в Черном море: - Буду ждать в квадрате «45»! Впрочем, если вам не по дороге, можно ближе место подыскать: третий справа в прибольничном морге буду я под простыней лежать! А не то - встречаемся на Марсе! Или я нырну - тогда в пруду!.. Может быть, в химчистке? В бане? В загсе?.. - В загсе?! Я согласна, милый. Жду! 7977 9
ЛЕТНЯЯ ДЕВА Две карусели, три аллеи да в землю вросшие скамьи. Вороны на ветвях галдели и галки, но не соловьи. Мы здесь гуляли третье лето, однако не были на «ты». Срывал я с клумбы незаметно для вас какие-то цветы. Вы принимали их охотно и нюхали при этом их. Я вас разглядывал подробно, но видел вас от сих до сих, поскольку были вы из тайны на четверть, если не на треть. Когда я трогал вас случайно, то мог на время умереть. Вы что-то в мире означали, вы неспроста родились в нём. Глазами что-то обещали, очами тотчас запрещали, - и так тянулось день за днём. Вы всё молчали и молчали. Я тоже слов не мог найти. Мы, как дружинники, гуляли с семи часов до десяти. Я знал, - одной довольно фразы, я рот открыл и - обомлел: сентябрь, детина желтоглазый, на нашей лавочке сидел! Ну, вот - теперь всё меньше света, всё больше тьмы и холодов. «Прощайте! - я сказал. - До лета». Ушла без звука и следов. 1977 10
Собираю я давно облака фигурные. Целый день на небеса мне смотреть не лень. Есть в коллекции моей лебеди и куры, шесть медведей, три лисы и один олень. Есть могучий исполин и старик беспомощный, Змей-Горыныч, Фантомас и Наполеон... Я не радуюсь, как вы, если день безоблачный, но грущу не меньше вас, если хмурый он. 1977 О ПРАВИЛАХ УЛИЧНОГО ДВИЖЕНИЯ Сегодня даже курица уверенно и смело, пересекая улицу, сперва глядит налево. Потом глядит направо, но из-под самосвала. 7977 * * * 11
ТУЧА Созданье неба? Нет, скорей, исчадье ада приближалось. Три молнии гнездились в ней, и каждая пружиной сжалась. Помчалась первая к земле и запалила стог горючий. Вторая вспыхнула во мгле и расщепила дуб могучий. А третьей подошёл черёд, - попала в дом (не промахнулась!), но не учла громоотвод. И туча злостью поперхнулась. 1978 12
ОКНА Окно. Там бледный юноша сидит, стихи на кухне до утра кропает и сам ещё того не понимает, что будет он велик и знаменит. А вот окно, где всё полно затей, где девочка мечтает научиться играть Джульетт, а станет продавщицей, женой и матерью троих детей. А вот окно, где муж жене не мил, как и она ему. В итоге - ссора. Но через день волна отхлынет вздора, посуду вымоют, и воцарится мир. Окно. На подоконнике видна герань в горшке: цветёт и розовеет. Но скоро высохнет и почернеет: старушка здесь живёт совсем одна. А вот за тем окном хозяев нет: недели две ещё до новоселья, недели две до шумного веселья, до горя - восемь с половиной лет. ...Всё будет так. Но если утром вдруг начнётся дождь и застучит по крыше, иль птица крикнет на полтона выше, то всё изменится, и - распадётся круг. 1978 13
ЗИМНИЕ ЛЮДИ Лишь холод обрушится лютый и снег, появляются вдруг на улицах зимние люди, как города старый недуг. Лишь ветер завоет, как трубы, они вылезают на свет, в косматые шапки и шубы и валенки каждый одет. Кто мехом вовнутрь, кто наружу - идут и идут без конца: укутано горло и уши, за шарфом не видно лица. Кричите, - они не услышат. Зовите, - они не придут. А может, они и не дышат, не чувствуют и не живут? Напрасно сияют гирлянды и вся разнаряжена ель: ведь это не люди - скафандры, ведь это декабрь - не апрель. Так будет тянуться, покуда не станет подтаивать снег, и вот среди зимнего люда весенний мелькнёт человек! 1978 14
СТАРОЕ КЛАДБИЩЕ Позаброшено в глуши старое кладбище. Ни одной живой души, ну а мёртвых - тыщи. Даже воздух здесь прогнил, птицы не летают. Привиденья из могил в полночь вылезают. Все они как близнецы. Соберутся в стаю, - где здесь дети, где отцы, кто они? Не знают. Кто он - каждый хочет знать, даже если мёртвый. ...Станут надписи читать, надписи же - стёрты. 1978 15
БЫТОВАЯ ИСТОРИЯ В одной современной квартире - семья, каких много, живёт. Однажды супруги купили ковёр и на стену прибили. А то был ковёр-самолёт. Небесного дивного цвета, он целую тысячу лет летал, как орлы и поэты над бездной житейских сует. И вот облака проплывают, и стаи летят журавлей, и только его не пускают семь накрепко вбитых гвоздей. Гудят за окном самолёты, - но с ними ему не летать... И внутренний голос: - Ну что ты!.. - ковру начинает шептать. - Ну что ты! - любуйся сервизом: роптать на судьбину грешно, когда для тебя телевизор покажет футбол и кино, когда пылесосом почистят, на праздник помоют... Гляди - за окнами кружатся листья, а значит, зима впереди. ...Весною хозяин с хозяйкой выносят проветрить ковёр, - вспугнув воробьиную стайку, вывешивают на забор. Тут что-то ковёр вспоминает и силится ветер поймать. Он бьётся и вдруг понимает, что разучился летать. 1978 16
ЛЮБОВЬ КАШАЛОТА Кашалот влюбился в субмарину. С головы до самого хвоста в смутную сердечную пучину засосало бедного кита. От волненья затаив дыханье, он сказал: «Поплаваем вдвоём?» А она: «Особое заданье. Не могу. Как поняли? Приём». Ничего не понял простофиля. Потешались все над ним киты, глядя, как он, вымазанный в иле, собирал подводные цветы. А она - горда и величава, затмевая всё вокруг собой, тех букетов и не замечала, даже не кивала головой. Лишь когда её торпеды стали бить по вражьим кораблям в упор, - понял он, что плоть её из стали и на месте, где душа, - мотор. Но во власти всё того же рока он следил за нею, не дыша: «Боже, до чего она жестока! Боже, до чего же хороша!» 1978
ИЗ ЦИКЛА «ИНОПЛАНЕТЯНЕ» 1. ГОСТЬ ИЗ ФОРТОЧКИ Светила лампа вполнакала, и лунный свет с небес стекал. Душа поэтова вникала в саму себя. Увы, стихам потечь чего-то всё мешало, и приходилось попотеть. Часы показывали шесть минут второго. Мысль скакала не как мустанг, а как блоха, поэтому была плоха и радости не доставляла. Запас терпения иссяк. Поэт устало встал со стула и стал рассматривать синяк под глазом у луны, но дуло в окно. Он вновь тогда осел. «Осёл, козёл, - сказал, - мартышка!..» Но тут Морфея сладко крышка его накрыла. Он сомлел и не видал, как рыжей белкой по небу прыгала луна, лишь возле самого окна представ летающей тарелкой. Поэт не слышал (он храпел), как кто-то в форточку влетел. А этот маленький пострел (всего-то ростом метр с антенной!) всё тут же мигом осмотрел, ощупал щупальцами стены, соскрёб известку с потолка, увидел черновик поэта 18
и, прочитав, сказал: «Пока довольно дикая планета. А жаль беднягу... Не помочь ли?..» И гость бесстрашно накатал без прав на то и полномочий, лишь только изменяя почерк, сонет, рондо и мадригал, - всё посвятив своей любимой с такою неземною силой, как даже Пушкин не писал. «Спи, рифмоплёт. Проснись поэтом и получи своё сполна! Ну, мне пора. Прощай на этом!» И - взмыла на небо луна. 2. РАЗГОВОР ВОЗЛЕ СЕЛЬМАГА - Клавдия, слышала, - Демьян напал на инопланетян! - Так, верно, был он дюже пьян! - Ты что! - он год как кончил пить - причина в язве. Так что слушай: он встретил их за Долгой лужей, залёг и принялся следить. Подумал: «Так и есть - шпионы! Должно быть, вражеский десант. Их трое - не вооружёны...» Да что он, зря носил погоны? Он - фронтовик, а тут - детсад! «Напасть немедленно врасплох!» - Мелькнула мысль. Чертополох Демьян раздвинул, сделал вдох и громко крикнул: «Хенде хох!» Какой тут был переполох! Его увидев, планетяне посыпались, что твой горох, к себе в ракету по поляне! Тут что-то щёлкнуло в Демьяне: хотел нагнать врагов - никак 19
не может сделать даже шаг, как жук какой-нибудь в сметане. В мозгу ни зги и замыканье, знай искры сыплются из глаз. И тут внутри он слышит глас: «Демьян, запомни, мы - с Денеба, прощай и помни, брат, про нас!..» И сей же час посланцы неба умчались, видимо, на Марс. Демьян поведал всё жене, а та с подробностями мне. - Да, распоясались оне! Хоть Нюрку взять - на стороне себе животик нагуляла и не смущается нимало: мол, дело было на гумне, подсаживается ко мне один из них и руку гладит, а я бы рада с хамом сладить, да не могу - вся как во сне!.. Отец не мылил ли ей шею, - твердит одно, что был пришелец. - А может, это Гришка-шельма? Он в этом деле, ух, умелец! - А может, Гришка... Через месяц она уже должна родить, тогда легко установить. Так говоришь, они с Денеба?.. Нет, это ж надо! Кстати, хлеба мне не забыть ещё купить, чтоб поросёнка накормить. 1978 20
РЫБОЛОВ Не отпустил он золотую рыбку, как голос её слабый ни просил: в сохранности - с довольною улыбкой в аквариум домашний запустил. Давал на завтрак свежую букашку и воду в срок не забывал менять. Но каждый день ловил сачком бедняжку и требовал желанья исполнять. 1978 ИГОЛКА Искали, искали, искали иголку. Со знанием дела, а всё же без толку. Безрадостные подводили итоги: «Попробуй найди её в этаком стоге!» Но снова на ощупь и с лупой искали, и снова, вздохнув, разводили руками. Нашла же пропажу простая корова, когда той иголкой язык проколола. 1979 21
Посетите планетарий - кладезь самых высших знаний! Сядьте тихий и серьёзный - полный вздох и ни гу-гу: зажигается прожектор, и картавый старый лектор так и эдак купол звёздный двигает по потолку. Рад устраивать затменья, как Господь во дни творенья, он такого вам накрутит, что иного вгонит в гроб. Теоретик всех галактик, он ещё вдобавок практик: пол-Вселенной взбаламутит - только вытрет потный лоб. У него мала зарплата, да зато ума палата, вы ему дороже брата, если спросите про Марс. Его лысина с луною очень сходна желтизною. На прощанье скажет: - Завтра про туманности рассказ. Умывает лектор руки, ползают по небу мухи. И паук, за их прогулкой наблюдая, щурит глаз. Посетите планетарий - оперу картавых арий, где вослед за штукатуркой звёзды сыплются на вас! 1979 ПОСЕТИТЕ ПЛАНЕТАРИЙ 22
У НИКИТСКИХ У ВОРОТ У Никитских у ворот с утра до ночи народ, и машин невпроворот, что ни вечер, что ни год убывает кислород у Никитских у ворот. У Никитских у ворот время мчится, время прёт исключительно вперёд, всё случится в свой черёд у Никитских у ворот. У Никитских у ворот я стою, разинув рот, я гляжу, как идиот: не найду нигде ворот у Никитских у ворот. 1979 23
ПОДРАЖАНИЕ РОМАНСАМ Сударыня, вчера Вы были ещё где-то, а нынче целый день мне с Вами по пути. Уже стемнело, но - так хорошо без света. Простите мне, когда я вздор начну нести. Под стук колёс, под стук - мы наши души лечим, хотя не часто нам сопутствует успех. Вы неизвестнее всех мне известных женщин, поэтому я Вас считаю лучше всех. Я знаю, Вы - Никто и родом Ниоткуда, а Вечность Вас несёт в неведомую даль. Отныне и до тьмы я свято помнить буду Ваш локон золотой и чёрную вуаль. На трепетной душе становится спокойней под стук колёс и блеск мелькающих огней. Чем позже час ночной, тем прошлое бездонней, тем будущего свет безбрежней и ясней. 1979 24
ТРАКТОРИСТ Едва над полем солнце встало, Егор уже на трактор сел. Как в бой повёл своё орало и песню громкую запел. Подкатывали звуки к горлу и вырывались на простор. - К обеду надо сделать норму, а то и две, - решил Егор. Он сделал три. По свежей вспашке за километр ещё видна - вся в телогрейке нараспашку ему обед несла жена. Прижалась, прошептала: - Милый! Какой чудесный нынче день! Ты посмотри, что я купила, - ведь это «Опыты» - Монтень! Егор, ты кушай. Вот бутылка - любимый твой томатный сок! Он ел и пил, она же пылко читала за листком листок. Окончился обед и чтенье. И тракторист жене сказал: - Спасибо, Люба, за Монтеня, - ишь, как ядрёно написал! - Три нормы - это, в общем, мало, - решил Егор, на трактор сев. Жена его поцеловала: - Паши, родимый. Скоро сев! 1979 25
ГАДИНА Океана посреди есть большая впадина. Если ты туда заплыл, то нырять не лезь: ибо где-то в глубине обитает Гадина. Ух, какая Гадина обитает здесь! По полгода она спит, по полгода бодрствует, её хвост - на километр, сорок тонн башка. И никто в пучине ей не противоборствует, потому что пасть мала и тонка кишка. Сколько лет она живёт? Тысячу - не менее. Даже, может, миллион лет она живёт. У неё взамен души лишь одно давление, у неё взамен души лишь один живот. А когда на всей Земле всё к чертям развалится, а когда небесный свод треснет, как орех, и тогда она на дне, Гадина, останется: будет думать и дышать, будет жить за всех! 1979 26
НАД БЕЗДНОЙ и ВИШУ а! II 0^ стихи 80-х ПЛЫЛ АЙСБЕРГ В ТЁПЛЫЕ МОРЯ Одна шестая над водой, и пять шестых в воде. Судили чайки меж собой: - А разум, разум где?.. Кричали чайки: - Ты куда? Растаешь только зря! Там сроду не бывало льда: там тёплые моря! Но он, упрямый, плыл и плыл дорогою лихой, как будто начисто забыл про то, кто он такой. Течений ход и ветра вой не виноваты здесь. Он плыл то ярко-голубой, то изумрудный весь. И сам не ведал, что несло его за ту черту, где круглый год теплым-тепло и острова в цвету. 1980 27
ДВОЕ Иглою пальцы все исколет, она сошьёт, потом распорет, а он напишет и порвёт: никак роман не удаётся, - вот так не пишется - не шьётся и дни и ночи напролёт. Да, им судьба досталась злая. Роман в который раз кромсая и платье заново кроя, - откуда только брались силы? Она ему шептала: - Милый! А он: - Любимая моя! 1980 28
ИЗ ЦИКЛА «МОНОЛОГИ ОБИТАТЕЛЕЙ ДОМА №...» 1. МОНОЛОГ ЖИЛЬЦА ВЫСОКОЭТАЖНОЙ КВАРТИРЫ Я живу на таком этаже, что рукой достаю до звезды. Но не радует это уже: целый день я сижу без воды. Хоть три капли бы кран подарил: первой - жажду бы я утолил, а второй я лицо бы умыл, ну, а третьей бы розу полил. А внизу, где вода, там жильцы в своих ваннах сидят, подлецы. Каждый день намывают жильё, каждый вечер стирают бельё, даже ночью журчит там она - для уюта и сладкого сна. Мне не надо звезды под рукой и воды мне не надо рекой, - хоть три капли бы кран подарил: первой - жажду бы я утолил, а второй я лицо бы помыл, ну, а третьей бы розу полил... И снится мне: скопил я полведра. О, полведра воды такое счастье, что сердце разрывается на части, а голос внутренний зовёт: «Пора!» 29
Пусть мучит жажда - ни глотка не пью, пусть весь в грязи, и роза пусть засохнет, - я на пол воду из ведёрка лью: пускай соседский потолок промокнет! 2. МОНОЛОГ ЖЕНЫ Не скажу, что отхватила я у жизни крупный куш: только слово, что квартира, лишь название, что муж. Однокомнатная клетка, - оглядишь и вздрогнешь вдруг: стол, кровать да табуретка, а на ней сидит супруг. Всем хорош: не алкоголик и не курит, домосед... У меня не муж, а кролик - то ли есть он, то ли нет. Купит хлеба и кефира, выбьет все половики. Ну и выбрала кумира - это ж сдохнешь от тоски! Заорал бы он что мочи, всю Вселенную браня, заявился бы средь ночи: - Принимай, жена, меня! Нет, сидит на табурете весь в газете, в курсе всех происшествий на планете. Ну не муж, а смех и грех! 30
3. МОНОЛОГ МУЖА Любовь перерастает в «Дружбу» - бензомоторную пилу. Я говорю себе: - Неужто мы с ней встречались на углу у магазина «Хозтовары», чтобы потом идти в кино, и пели на душе фанфары, которые молчат давно?.. Неужто я когда-то рвался к ней, словно шарик в небеса, и на скамейке целовался без перерыва три часа?.. Зачем мне вспомнились некстати её полупальто, берет?.. Ведь двадцать лет она в халате, которому износа нет! И - занят я ремонтом или сижу с газетой - всё равно, - как заводная пилит, пилит... А я ведь муж, а не бревно! По улицам гуляют пары, как мы гуляли до поры. А в магазине «Хозтовары» продаются топоры... 4. МОНОЛОГ БАТАРЕИ ПАРОВОГО ОТОПЛЕНИЯ Когда жена уйдёт и хлопнет дверью и не зайдут друзья на огонёк, - прижмись ко мне, и я тебя согрею. Вот видишь, ты не так и одинок. Свирепствуют январские морозы - за окнами и в глубине души. Согрелся хоть немного? - вытри слёзы и носовой платок на мне суши. 31
Тебя тоска ещё дня три помучит, а на четвёртый - ты опять жилец! Вот если кто-то там меня отключит, - тогда тебе, действительно, конец. 5. МОНОЛОГ ЛИФТА Я на плавном воздушном ходу. Лишь нажмите на кнопку мою, - я по первому зову приду и - пожалуйста - дверь отворю. Вознесу вас к любимой жене, довезу вас к хорошим друзьям. Вижу я - вы доверились мне и привыкли к послушным дверям. Я застряну когда-нибудь вдруг, я для вас обернусь западнёй. Ничего, вы присядьте, мой друг, - можно к стенке прижаться спиной. Время есть, остаётся понять, а потом на носу зарубить: меньше надобно тем доверять, кто всех больше готов услужить! 6. МОНОЛОГ КЛОПА Долгожданный двенадцатый час. Раздевайся и свет потуши. Доброй ночи тебе! - я сейчас... не ворочайся, ровно дыши. Мы в разлуке в течение дня: ты на службе сидишь, я - в щели. Но сведёт нас в ночи простыня: как-никак мы по крови родня. Жизнь щедра - мы друг друга нашли! 32
Пусть приснится тебе про любовь сон, где море, где ты и она... Пусть сильнее пульсирует кровь и становится вроде вина. Но пока я ещё не хмельной, меня мучит извечный вопрос: «Может, я для тебя не родной и уже ты купил хлорофос?» 1980-82 33
УЧИТЕЛЬ АНАТОМИИ Что это? В школу заходит скелет! Это учитель, которого нет. Он похоронен был чин-чинарём, или ему надоел чернозём? Что ему надо в школе у нас? Вот он в восьмой направляется класс. - Здравствуйте, дети! - клацает гость. - Кто мне покажет берцовую кость? Кто сосчитает мои позвонки? Ну-ка, дежурный, вытри с доски. Что-то не вижу поднятых рук... Лена упала в обморок вдруг. Слава от страха бледен, как мел. Сева, сосед его, вмиг поседел. Кто-то молитву начал шептать. Ох, как под партой страшно лежать! - Значит, не знаете, где позвонки?! - ставит он двойки всем в дневники. - Вы мне сегодня сорвали урок! Господи святый, - вот он звонок! Череп с костями ушёл наконец!.. Выпорол дома за двойку отец. 1980 34
ТРАВА, НЕБО И ПОЭТ-КОЛЛЕГА Один мой знакомый поэт мне как-то сказал тет-а-тет: «Ну что ты взираешь на небо? Сие, мой коллега, нелепо: коль следовать высшей молве, - поэзия скрыта в траве. И самые лучшие строки тебя ожидают в осоке». И вот я бегу на газон, хотя там ходить не резон. Но кроме жучков с пауками, но, кроме окурков с плевками, но кроме вчерашних газет, в траве ничегошеньки нет! «Поэзия глубже!» - смекаю и в землю лопату втыкаю. Копаю: консервные банки, осколки немыслимой склянки да пара дырявых штиблет... Опять же, поэзии - нет. Напрасны старания явно, зачем мне нужна эта яма? Ну, ладно, засыплю с утра, поскольку на ужин пора. Когда я наутро с лопатой являюсь к той яме проклятой, вы можете верить иль нет, - но в яме - коллега-поэт. «Ну как ты, - кричу я, - коллега, здоров или, может, калека?» И слышу: «Каков кавардак! Какой-то безмозглый дурак здесь выкопал это. В итоге едва не поломаны ноги, и, честно отмечу, - едва цела у меня голова». «Да, вижу, ты вытерпел муку!» - и я протянул ему руку. 35
Он вылез, сказал: «О, мой друг!..» и - поцеловал меня вдруг. «Там, в яме, а то ещё где бы, всю ночь я рассматривал небо. Я звёздные видел огни, я понял: мы в мире одни, я понял: мы сами с усами и время не властно над нами!» Он в небо с восторгом взглянул, он что-то в блокноте черкнул. И так его очи сияли, что звёздам сравниться едва ли! Я глину с него очищал, а сам про себя размышлял: «Нет, всё же поэзия ближе - в траве, в чернозёме и жиже. И надо не где-то витать, а новые ямы копать!» 1980 36
ПОГРАНИЧНАЯ РЕКА Пограничная река - неродные берега. Здесь купаются шпионы, что ни ночь - во все века. Также плавают лещи, непонятно только чьи - то ли наши, то ли вражьи - их попробуй различи! Омут, отмель, тишь да гладь - ничего не разобрать. Это что ещё за выдра? Часовой, бинокль наладь! Вспомни верную жену, где-то спящую одну. Ты за мирный сон в ответе: не ползёт ли кто по дну? Даже если это рак, он, вполне возможно, - враг и ползёт по спецзаданью, а совсем не просто так. Силу вражью обезвредь как сегодня, так и впредь. Полно бряцать ей оружьем да уключиной скрипеть! 1980 37
холоп Господин холопа бил плетью по субботам. А холоп потом опять на него работал. Но однажды вырвал плеть и перекрестился. Из неё петлю скрутил - хлоп! - и удавился. 1980 * * * Шла коза, шла коза, шла, куда глядят глаза, наобум и наугад, шла вперёд и шла назад, влево, вправо, вверх и вниз, то вовнутрь, то снова из. Увидала раз козла, вытаращила глаза и пошла за тем козлом влево, вправо да кругом. 1980 38
Я на нитке над бездной вишу. Нить такая, что я не дышу. А сосед на цепочке висит: - Ну и вид: красота! - говорит. Он висит, свой восторг не тая: цепь его позолоченная. Ах, она вся - колечко к кольцу! До чего повезло подлецу. Он смеётся: - Опять, брат, хандришь? Ты меня ещё перевисишь!.. Наша жизнь, - говорит, - хороша! Я молчу. Я вишу, не дыша. 1981 * * * 39
Когда проснёшься поутру, - похуже что надень, а платье новое своё оставь на чёрный день. Я посадил сирени куст, цветёт моя сирень, но для тебя букет нарву я только в чёрный день. Тебя я не целую вновь, не потому что лень, - пусть будет этот поцелуй у нас на чёрный день. Вот то-то будет благодать у нас на чёрный день, до самой смерти вспоминать мы станем этот день! 1981 * * * 40
БЫЛО! Мы сидели с тобой у реки. Вечерело. Мы о чём-то обычный вели разговор. Только вдруг ты замолкла и побледнела. Я взглянул - и увидел плывущий топор! Плыл топор по воде, только сталь отливала, на излуке реки он вошёл в поворот... Ты прижалась ко мне, ты мне тихо сказала: - Боже мой, до чего же красиво плывёт! Вот блеснул он, и вот взгляд его не находит... И хотя тишина, лишь пищат комары, - что-то в мире не так, что-то в нём происходит, если в реках куда-то плывут топоры. И когда тебя спросят: - А что ты видала? и на Страшном суде мне прочтут приговор, ты ответишь: - Ах, как сталь его отливала!.. Я зажмурюсь и - вспомню плывущий топор! 1981 41
ЦВЕТЫ, НОС И МОРОЗ Обморозил тюльпаны, пока их от рынка по улице нёс. Очень нежная плоть у цветка, понежнее, чем щёки и нос. Вот один лепесток отлетел, вот второй, третий, пятый, седьмой... Носу что - покраснел, посинел, а согрелся - и снова живой! 1981 * * * Прилетела серая птица и на крышу уселась мою. Не красавица, не певица... - Здравствуй, галка! - я ей говорю. А она - прыг на ветку жасмина, засветилась вся изнутри: - Я не галка, я птица Галина. Ты получше меня рассмотри! 1981 42
ПЕСЕНКА ДЛЯ ХОРА БЕЗ ОРКЕСТРА Песню, что придумали, до конца споём. Пусть бедлам на улицах, а в домах содом, пусть до самой полночи не смолкает гром: если плохо бодрствуем - хорошо уснём! Только у покойников божья благодать, только у покойников горя не видать, только у покойников тишина-уют, только у покойников зубы не гниют! Будь ты нищий с паперти, будь ты сам король, подружиться с хворями всё равно изволь. На носу царапина, на ноге мозоль, и во рту не пряники, а зубная боль. Все мы дышим, милые, воздухом одним: горек вид отечества, сладок его дым. Если надо, - песенку пересочиним, но припев, как водится, прежний сохраним: только у покойников божья благодать, только у покойников горя не видеть, только... 1981 43
Остывает обед, как душа остывает. За столом сотрапезников нет. Аппетит исчезает. Остывает душа, как обед. На двенадцать персон стол накрыт, но напрасно, видно, сыты все те, кого нет. Ежечасно остывает весь мир, как обед. То ли термодинамики это устои, то ли времени ход... Вслед за первым теперь остывает второе. Чай, как лёд. 1981 * * * 44
От гари, гама здешнего, от городской тоски уйти бы в лес и лешего позвать в проводники. Он знает глухоманные, дурманные места, зверюги в них гуманные, а совесть их чиста. Я буду жить с медведями, познав в берлогах толк. И добрыми соседями мне станут сыч и волк. А где машины мечутся и рынка толкотня, забудет человечество про некого меня. 1981 * * * 45
А тыщу лет тому назад рождались люди наугад. Орал петух, горланил гусь - кругом раздробленная Русь. Такие были времена, что только - ноги в стремена. Но от врагов любых мастей - хватало трёх богатырей. 1981 * * * Муху вздорная сила по дому носила. Села муха, устав, на страницу Шекспира, села на монолог полоумного Лира. И её в этот миг мухобойка убила. Были очень недолги мушиные муки там, где Лира сомкнулись в страдании веки, - так трагедия Лира с трагедией мухи в пятом томе Шекспира смешались навеки. 1981 * * * 46
СТИХИ ПРО ДЕВОЧКУ СВЕТУ, КУКЛУ КАТЮ И МАЛЬЧИКА ВАЛЮ У Светы кукла Катя - оранжевое платье, глаза, как два цветочка, - она у Светы - дочка. Качает Катю Света уже почти всё лето. Но встал вопрос некстати: - А кто отец у Кати? Сказала Света Вале: - Мы в мяч с тобой играли, мороженое ели и под грибком сидели, - выходит, наконец, что это ты - отец! Ответил Свете Валя: - Ну да - мы в мяч играли, мороженое ели, «Ну, погоди!» глядели, однако под грибком была ты с Игорьком. Вот что ответил Валя и - поминай, как звали. 1981 47
ПАРАД Марш, победами увитый, полковой оркестр играл. Первым шёл в бою убитый седовласый генерал. Весь в медалях, шагом бравым из легенды, из молвы шёл вослед за генералом капитан без головы. Шли солдаты - левой-правой, кто без ног, и тот шагал, все одной покрыты славой, каждый смертью храбрых пал. На трибуну вышел маршал, вместо ордена - дыра. Все, кто шёл победным маршем, громко гаркнули: «Ура!» И услышали: - Ребята! Боевые молодцы - были вы в живых когда-то, а теперь все - мертвецы. Но и здесь, в загробном мире, нам победа дорога. С Богом, братцы - три-четыре - все на мёртвого врага! 1982 48
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4