Вадим Узкий Забабашкин круг
ВАДИМ З А Б А Б А Ш К И Н У З К И Й К Р У Г С Т И Х И ВЛАДИМИР 1994
ВРЕМЯ-ПРЕПРОВОЖДЕНИЕ Залетают птицы в рай, заползают черви в ад. Время льется через край, гнется ось координат. Не опишешь топором тех, кто сел за круглый стол. Называется добром наименьшее из зол. Наступает ночь опять, из-за тучи смотрит Бог. Чем от печки танцевать, лучше в ней испечь пирог,
Ежедневные слышу охи, и понять мне чертовски важно: неужели дела так плохи, если плохи, то это страшно. Ох, и выпала нам эпоха: и не взглянешь вокруг без дрожи!.. Ждали мы любого подвоха, но такого не ждали все же. Вот сижу я: в руках — гитара, а играть на ней не умею, но бренчу себе: тары-бары, — только день ото дня седею. И за то, что выгляжу хмуро, вы простите меня, поэта: как никак моя шевелюра в этот мир добавляет света.
С НАТУРЫ Собака у подъезда лает, хотя ее никто не просит, — дворняга ногу поднимает, а ветер сносит. Помойка: голуби, вороны толкают за едой друг друга. Последний клен, лишившись кроны, дал дуба. Автобус едет похоронный, стол покосился доминошный, и люк канализационный раскрыг нарочно. Ты скажешь: — Все черговски плохо: опавший клен, собаки, лужи... А я скажу: — Побойся Бога: бывает хуже.
Оглянись на куст сирени — там уже пустое место: только тени, тени, тени, а где ветки — неизвестно. Посмотри на крышу дома, нет, чуть выше вскинь ресницы — там гремят раскаты грома, но совсем пропали птицы. Там, где света было много, сгало света очень мало. Но ответь мне, ради Бога, — ты сама куда пропала?
Я весь в трудах, я весь в ііоту, — й заполняю пустбту как проклятый, как заводной, самим собой. Весь этот свод пустых нёбёс, весь этот вырубленный лес я заполняю лишь одним — собой самим. А чем еще, скажите мне, заполнить то, что в стороне и то, что рядом и внутри, черг нобери?! Д а ведь и этот белый лист был пуст и совершенно чист, — а нынче, поглядите-ка: к строке строка!
ПРОЩАНИЕ СО СТАРОЙ ОБУВЬЮ Все как-то сложилось нескладно, — простите, ботинки, меня: носил бы я вас аккуратно, да всюду у нас толкотня. Ах, как вы в коробке лежали, как пахли, блестели-то как!.. Сначала немножечко жали, особенно правый башмак. Потом разносились прилежно. А я вас — и в грязь и в мороз... Ужасно? Ужасно, конечно. Обидно? Обидно до слез. Начать бы сначала все — я бы был с вами, ботинки, на «вы», — вам стали б завидовать шляпы. гордились бы вами шарфы. Надеяться надо ль на чудо? Увы, вас нельзя починить. Прощайте! Я вас не забуду и в памяти буду носить!
Палки есть, а где же ели? Доски есть, а где же сосны? Мы шутили, мы галдели, а теперь сидим серьезны. От былых хмельных улыбок хоть одна б осталась долька. Вместо золоченых рыбок ловятся уклейки только. Нам соесем не то всучилн, а верней, обворовали. Мы галдели, мы шутили, но теперь умнее стали.
5 МАРТА На. Льва Катанского увидеть падучую звезду — к беде, а уж если увидел, скажи: «Маньяк полетел». Народный месядеслов В небесах ночных беспредел, в небесах сегодня бардак: вот один маньяк полетел, вот второй помчался маньяк. Не ходи из дома, постой: нынче звезды нам не друзья, Но назло примете плохой задираю голову я. И стою — до уж аса рад, а чему и сам не пойму, — может, чувству, что звездопад салютует мне одному.
ВОСПОМИНАНИЯ о СОВЕТСКОМ ГЕРБЕ В. Саблину Куда дсзался герб с колосьями пшеницы, со звездочкой вверху и солнышком внизу? Нельзя сказать, чго мне он стал ночами сниться, не то, чтоб в честь его я вьшустил слезу. Однако где же он с земным воздушным шаром, где суша, океан и серп на молотке? Куда девался герб? Он, вроде, не был старым, а вот остался лишь иа медном пятаке. А лента как вилась и как переплеталась!.. Уж если не она, то что есть красота? В итоге — нет герба: хоть зернышко б осталось, хоть лучик, хоть чего, хоть даж е «Пролета...» Куда девался герб со всей своею славой, ужели зря над ним светился ореол? А может быть, его сожрал орел двуглавьш? А может, и сожрал: на то он и орел.
ВСЕ УМЕЕТ ХЛЕБ Хлеб умеет подгореть, может быть недопеченым, то крошиться, то черстветь, может белым быть и черным. Он умеет утолить голод лучше, чем печенье. И строкою важной быть в песне и стихотворенье, Может сам себя нести, может стать мечтой народа. Не умел в цене расти? — так ведь научился — сходу!
НА ПРИХОД з и м ы Ай да зимушка-зима! — что за мастерица: вместо грязи и дерьма — иней серебрится! Где помойки, где дворы в рытвинах и хламе? — белоснежные ковры всюду под ногами! Вмиг родная сторона ненаглядной стала. Не желаем, чтоб весна снова наступала!
ОПТИМ ИСТИЧЕСКИЕ СТИXИ В человеке все должно быть прекрасно... А. Чехов В человеке все уже прекрасно. и душа его, как райский сад. Если это вам еще не ясно, значит, вы ѵжасный ретроград. В человеке мысли, словно птицы: так и рвутся соколом в полет. Вам нельзя со мной не согласигься, если вы не полиый идиот. Человек у нас одет отлично: галстук моден, импортен пиджак. И над ним смеяться неприлично, если вы, конечно, не пошляк. Вот идет он сам собою гордый и красивый, как Ален Делон, потому что прав писатель Горький, потому что Чехов прав Антон!
Стоит живой милицанер. Д. А. Пригов Не для работника ГАИ, который с полосатой палкой, поют по рощам соловьи, и распускаются фиалки. И тает сиег на косогорах весенней солнечной порой не для того. кто при погонах, кто в полушубке с кобурой. Нн обезумевший смычок, ни элегические ямбы не для того, кто краснощек, кто знает два приема самбо. Но — для него с утра до ночи без устали из года в год в консерватории и рощи идет на красный свет народ!
ЛЕТУН Чтоб сказку сделать былыог рукой достать до звезд — к плечам приладил крылья, а к ягодицам — хвост. Но разве пух гусиный и перья петуха в район небесной сини доставят чудака? Ведь вся-то перспектива, весь плод его затей — лишь грохнуться с обрыва и не собрать костей. Брать небеса в аренду и жизнь не ставить в грош... А как еще в легенду ц России попадешь?..
МАГНИТ То не перышки синицы с неба падают на нас, — то тяжелые частицы из созвездья Волопас. Космос стал гораздо ближе, чем Саратов и Марсель: аккурат над нашей крышей в небесах возникла щель. Так и сыплет, так и сыплет весь октябрь, декабрь, май... Вот соседи — те привыкли, хоть на Марс их засылай! И хотя в бинокль не видно, но он где-то там висит разжигатель бурь магнитных и сердечных бурь — Магнит. — Где мы? — спросишь. Без запинки я отвечу: — На земле, — мы железные опилки в Гистерезиса петле.
У НИКИТСКИХ У ВОРОТ У Никитских у ворот с утра до ночи народ, и машин невпроворот, что ни вечер, что ни год убывает кислород у Никитских у ворот. У Никитских у ворот время мчится, время прет исключительно вперед, все случится в свой черед у Никитских у ворот. У Никитских у ворот я стою, разинув рот, я гляжу, как идиот: не найду нигде ворот у Никитских у ворот.
ИГОРЮ ИРТЕНЬЕВУ Лермонтов, Апухтин, Ходасевнч, Коркия, Бодлер, Козьма Прутков... Ах, Иртеньев Игорь Моисеич, — сколько понаписано стихов!.. Но таких, как вы, никто не пишет и не будет, видимо, писать. И никто в затылок вам не дышит, потому что некому дышать. Исписались, сьехали, усопли, поменяли перья на штыки. Так что у старушки-Музы сопли только вам и подтереть с руки. Что за дни державных потрясений! Проще просто лечь да помереть, чем, употребляя личный гений, невидаль за далью рассмотреть.
ВОРОБЕЙ Из рогатки воробья застрели4і когда-то я. Он сидел себе на ветке, — и зачем такой я меткий?.. Ну за что его я і а к ? г - он мне все-таки не враг. Он летал повсюду, прыгал, как кузнечик, чик-чирикал, — у него была семья. С головой поникшей я завернул его в бумажку и похоронил бедняжку. Из рогатки сделал крест: — Спи! Никто тебя не съест.
СТАРОЕ КЛАДБИЩЕ Позаброшено в глуши етарое кладбище. Ни одной живой души, ну, а мертвых — тыщи. Д аж е воздух здесь прогнил, птицы не летают. Привиденья из могил в полночь вылезают. Все они, как близнецы. Соберутся в стаю, — где здесь дети, где отцы, кто они? Не знают. Кто он, — каждый хочет знать, даже если мертвый. Станут надписи читать, надписи же — стерты.
То ли бабочка крылья раскрыла, то ли волк пробежал за кустом. Ты отдай меня, мама, в дебилы, на прощанье огрей утюгом. По широкому снежному полю я пойду босиком, налегке. Пусть заходит за шарики ролик, пусть сдвигаются фазы в башке. А за полем, за лесом, за речкой сикось-накось избушка стоит. Там лежит, угорая, на печке совершенно безмозглый старик. День и ночь буду дедушку слушать и ни в чем не перечить ему. А помрет — помяну его душу, закопаю и печку займу.
Откуда этот странный звук — щемящий, сладкий, как будто кто-то рубит сук в лесу украдкой. Чу! — затаился: ни гу-гу — дух переводит. Он где-то там сидит — вверху — на дубе, вроде. И вновь засгукал топором от мира втайне. Чудак! не коичится добром твое старанье. И я когда-то был в соку и малость чокнут, — и я, усевшись на суку, рубил сучок тот.
Сижу за кухонным столом. Куда направить взгляд? — на пар, который кипятком минуту был назад. Он брызги в чайнике метал и клокотал, как зверь. Он влагой был и чем-то стал невидимым теперь. И я когда-то испарюсь — вот так же невзначай. Какая в сердце входит грусть, когда готовишь чай!
О Ж И З Н И КОРОТКО 1 Жизнь — не предмет для изученья. И на вопрос прямой: «Зачем я?» Отвечу прямо: — Низачем живу, работаю и ем. 2 Жизнь — не предмет для подражаний: в ней лишь из фактов интересных: коленных чашечек дрожанье при виде блюдечек небесных. 3 Жизнь — не предмет для разговора: она или проходит скоро иль вовсе нет ее кругом. Поговорим-ка о другом.
Чтв делать нам? — мы поднялись высоко. Мы воспарили, грешные, с тобой. И вот оно, всевидящее око, и цвет у ока ярко-голубой. Оно ни разу не было закрыто, оно и не моргало никогда. И вот глядит в упор на нас сердито: «Зачем вы воспаряете сюда?» И буря налетела с диким воем, небес негодованием полна. Тебя швырнула в око голубое, меня на землю бросила она. Не дв а крыла, а два на мне ботинка: с полетами покончено давно. А ты в небесном оке, как соринка: никак не проморгается оно.
ОТРЫ ВОЧНЫ ЕВОСПОМИНАНИЯ О ПЕРВОЙ ЛЮБВИ А вспомнить что-то из былого весною легче почему-то: мгновенья детства голубого, зеленой юности минуты, а там — часы любови первой... Да , расшатались нынче нервы!.. 1 Когда увидел я ее, она взглянула на меня. И я сказал себе: — Мое! И руку протянул: — Моя!.. Но не дотронулся, решая, рна моя или чужая? 2 Мы целовались до утра у дома, сидя на скамейке. Прекрасная была пора! Я думал, ей цена копейки. Спустя года мы все умны: тем поцелуям нет цены!
3 Увы, с моей ее прописка не совпадала и весьма. Пришла на помощь переписка: читаешь буквицы письма, разгадывая час без мала, что тут она затушевала. 4 Она мне подарила фото, и я его носил с собой, пока меня родная рота готовила, хоть завтра — в бой. Пусть в пятнах фото и помято, зато не крови это пятна. 5 Отнюдь не страстн лютый голод сажал меня за разом раз на поезд в чужедальний город, а тяга видеть пару глаз. Я приезжал, снимал пальто, садился рядом. Ну и чтО?..
6 ГІо соловьям палил из пушки: какие были соловьи!.. А после слезы по подушке распростраиял из-за любви под стук колес на верхней полке. В себя пальнуть бы из двустволки! 7 Не знаю в чем, но виноват. Когда последнее свиданье нам подарило мирозданье, мы взяли лодку напрокаг. Могли бы в ней о быт разбиться, но не надумали жениться.
МАРИЯ Ж ила в портовом городе Мари, а кто она — вам скоро будет ясно. Здесь зажигались ночью фонари, но ярче всех сиял, который красный. Онг как маяк, светил для моряков, и шел сюда без промедленья каждый. Мари вела отважного в альков, чтоб ог любовной он не умер жажды. Обветренные губы солоны, но сладко их Мария целовала, И уходили моряки, пьяны, как будто рома выпили немало. Она им не махала рукавом, вслед паруснику слезы не роняла — взбивала лишь подушку кулаком и снова расстилала одеяло. З а горизонт скрывались корабли, их вдаль несли течения морские. И все-таки в любом порту Земли ж дала скитальцев верная Мария.
Вот ведь что произошло там и тут под вашим взглядом: огород стал райским садом, куча мусорная — кладом, и жар-птица села на дом, — вот ведь что произошло. Неужели из-за вас это светопреставленье, или это совпаденье, или это сновиденье? — размышляю целый день я. Приходите еще раз!
ИСКАТЕЛЬ ЖЕМЧУГА Насколько воздуху хватило, — нырнул на дно морское, а что там было кроме ила, а было там такое, что сердце застучало гулко, хоть не было погони, и раковина, как шкатулка, лежала на ладони, а в ней жемчужина царила похожая на чудо!.. Ах, только б воздуху хватило, чтоб выбраться отсюда.
ВЕРЕНИЦА ВОСЬМИСТИШИЙ Покатилось счастье вновь, как монетка медная. В прошлом — первая любовь, в будущем — последняя. То ли нечет, то ли чет, — бугорочек, лужица... То нас память захлестнет, то мечта обрушится. От момента рожденья и до смертного срока — времяпрепровожденье — это что за морока? Что за тяжкое бремя, где спасенье, гадаю, и куда это время все я препровождаю?
Сижу целый день у окна я, спокойствие как бы храня, но мучает мысль чеоепная опять с новой силой меня. Она до головокруженья твердит и твердит об одном, что вот — у окна целый день я, а мог бы гулять за окном. Не идет на поле брани, — поливает огород: увернуться от страданий, видно, хочет мой народ. Ну, а ворог понемножку под покровом сладких слов губит русскую картошку с помоіцью своих жуков.
Струится из трубы дымок игриво и картинно. Ведь пешеходам невдомек, что ато — Буратино. Они спешат, их ждут дела ответственные явно. ...А эта лужица была Снегурочкой недавно. Каждый день одно и то же. Но бывают отклоненья — пусть на чудо не похожи, но приятные мгновенья. Искорка, крупинка, кроха... Можно даж е не заметить. А без них не то что плохо — невозможно жить иа свете.
Безукоризнённая ты была в тот день чуть-чуть Капризной — на мир глядела с укоризной и не смотрела на цветы. А были розы, видит Бог, прекрасны красотой твоею, но ты не восхитилась ею, и сразу же букет засох. И. Каіиину Как и следует поэту я повесил втихомолку настоящую конфету на искусственную елку. Ведь искусство для искусства часто кажется напрасным, ежели не сделать вкусным то, что выглядит прекрасным.
Еще хотя бы ночку побудь, печаль, со мной, чтобы уставясь в точку, подумать о прямой дороге к райским кущам в небесной вышине и о себе, идущем по правой стороне. В пустой бутыли кроме пыли еще воспоминанья были о временах, когда плескало вино по стенкам, как попало, и наполнялись два бокада, и громко музыка играла, и плыли блики света, плыли по изумительной бутыли.
Вдоль опушки скачет заяц, он хоть и родился шустрым, но какой-нибудь мерзавец с хреном съест его и хрустом. Ну, а если сьест его антипод того мерзавца, — все равно на одного станет в мире меньше зайца. Ты думаешь: уклад у жизни прочный, что — на века твой дом и то, что рядом, — как будто этот дом не шлакоблочный, как будто этот мир уже разгадан. Ты спросишь как-то вечером, зевая: — Который час? И вымолвит супруга: — Зашкаливает стрелка часовая, и звезды стали гаснуть друг за другом!..
Если в доме нету окон, если в доме нет дверей, значит, вы попали в ящик — вылезайте- поскорей. Еслн в ящике убранство, сын, собака и жена, значит, вы в своей квартире — после утреннего сна. Я приведу законный довод, который ясеи, словно день: то, что читается, то — «Овод», а что кусается —- слепень. И даж е человек без вкуса художественного всегда подпрыгивает ог укуса и говорит: — Вот это да!..
Ты зенки вылупил, а я смежаю очи. Коль нет слезы — утри пустое место. Будильник умер в два двенадцать ночи. Который час? Не знаю: неизвестно. Не догоню удачу, так согреюсь. «Консенсус — коитус!» — ну, это мдиома. Пока живу, на лучшее надеюсь. Вам это состояние знакомо? Три лампочки горят в стеклянной люстре, А две сгорели. В доме полумраК. Итак, я прожил жизнь свою в искусстве и начал жигь на свете просто так. Ну кто я был? “ создатель роз бумажных. А нынче я полил цветок в горшке. Не шмель пока, но ничего — не страшно: пусть муха лапки трет на лепестке.
Гвоздьдляпротивоположнойстены ____ Среди всемирного потопа на Ноевом ковчеге днвно: лев обнимает антилопу, под нос мурлыча что-то мирно, играют кролики с удавом, поют петух с орлом дуэтом, — и каждый пользуется правом не быть для ближнего обедом. Здесь все немножечко актрисы, и все немножечко актеры. И даже две здоровых крысы пока еще не дали деру...
Из цикла «ЖИ ЗНЬ СЕМЕНОВА» 1. Г ВО З Д Ь Забивает гвоздь Семенов, бьет по острию и бьет. Говорит ему Антонов: — Этот гвоздь совсем не тот! Вбить его, конечно, можно, только вы понять должны, что для противоположной предназначен он стены! 2 . НА П Р И Р О Д Е Семенов на природы лоно смотрел, как на жену, влюбленно. И думал: «О, природа-мать, тебя нельзя не обнимать!» И обнял он луга с лесами от слез блестевшими глазами, в кипении дождливых струй ответный чуя поцелуй.
3. ЖЕНЫ С крикливой, скупой, иерадивой, хромой, кривобокой, рябой — с такою, и это не диво, Семенов развелся женой. И вот он женился на крале — шикарной, как фотомодель: играет она на рояле и пахнет духами «шанель» Чертовски любезна с гостями и очень в гостях весела... И ходит Семенов с рогами красивыми, как у козла! Однако не плачет в подушку. — Молвы, — говорит, — не боюсь: я грыз в одиночку горбушку, а тортом с другими делюсь!
4. БЬІЧОК НА ДОРОГЕ Рассказать тебе сказку про белого бычка?.. Хотя весна вокруг кипела, Семенов шел с работы хмурый. Лежал бычок, почти что белый, у свежевыкрашенной урны. Не смог пройти Семенов мимо, он поглядел вокруг с опаской: курить хотелось нестерпимо, — лежал бычок, почти как в сказке. Семенов поднял бы окурок, но вспомнил вдруг свой род старинный и вдаль пошел, не как придурок, а гордо, как герой былинный!
ТОКАРЬ Хоть январской порой, хоть в июнс. он, как проклятый, точит детали то из стали, а то из латуни не за деньги и не за медали. Не за некого парня из песни, не за дядю и маму-старушку... Просто любит парнишка, хоть тресни, эту тонкую, звонкую стружку, Она форму имеет спирали и змеиного тела извивы. Господа, вы такую видали? Вы такой не видали красивой!
ВОРОНА На голой ветке Ворон сидит одиноко. Осенний вечер. Басе Сидит ворона на суку, намокший сук украдкой гложет — и проглотила бы труху, да выплюнуть никак не может. Дождь третьи сутки моросит, с листвою распрощались сучья, Ворона на суку сидит, и доля у вороны сучья. СТАДО Мы шли по лугу вдоль реки и слушали, — слова звучали, как лебеда-трава горьки, как клевер сладки... Мы мычали, не зная, что же означали слова, которые кричали нам то и дело пастухи.
ТРАКТОРИСТ Едва над полем солнце встало, Егор уже на трактор сел. Как в бой, повел свое орало и песню громкую запел. Подкатывали звуки к горлу и вырывались на простор. — К обеду надо сделать норму, а то и две, — решил Егор. Он сделал три. По свежей пашне за километр еще видна — вся в телогрейке нараспашку ему обед несла жена. Прижалась, прошептала: — Милый! Какой чудесный нынче день! Ты посмотри, что я купила, — ведь это «Опыты» — Монтень! — Егор, ты кушай. Вот бутылка — любимый твой томатный сок! Он ел и пил, она же пылко читала за листком листок. 4-2721
Закончился обед и чтенье. И тракторист жене сказал: — Спасибо, Люба, за Монтеня, — ишь как ядрено написал! — Три нормы — это, в общем, мало, — пешил Егор, на трактор сев. Жена его поцеловала: — Паши, родимый. Скоро сев! У НАС В ДЕРЕВНЕ У нас в деревне — раздолье: у нас всегда непременно и широкое поле и душистое сено. И не играет роли порядок перемещений: го Сеня лежит на Поле, то Поля сидит на Сене...
БЕРЕЗА Во поле стояла береза. Ну, а под березой — девйца. Шел я мимо хоть и тверезый, но надумал остановнться. Говорю: — Я только прохожнй, но скажи мне, дёвица, кстати, может, в этот вечер погожий некому тебя заломати? А она молчит — ни словечка, а ведь дышит, значит, живая, даже пышет жаоом, как печка, — я стою перед ней, вспотеваю. Понимаю: надо обнять бы, но душа в сомнении прямо: как же можно так вот без свадьбы, ежели не выпил ни грамма? Распускает девица косу, ну, а я стою, словно мерин, обнимая крепко березу, как жену чужую Есенин.
МОНОЛОГ ХОЛОСТЯКА Я от девушки ушел, я от бабушки ушел. Я один живу в кваотире — до чего же хорошо! У меня и гладь и тишь: прожужжала муха лишь, таракан прополз по стенке, и прошелестела мышь. Превратил я сказку в быль: пусть лежит повсюду пыль, ведь не радиоактивен мой сервант, как Чернобыль, Ясно даже и ежу: если что я положу, то на этом самом месте через месяц нахожу. Под столом лежит башмак, в холодильнике пиджак, под подушкою чинарик, за кроватью бензобак. А теперь скажите — на хрен супруга мне нужна, — чтобы этот весь порядок вмиг порушила она?!. Ну, уж нет ѵж! Нет ѵж — уж я ничей не буду муж!
Из цикла «ЛОРД И ЛЕДИ» 1. КАК ЛОРД И ЛЕДИ ОБЕДАЛИ Однажды леди на обеде, копаясь вилкой в винегрете, своим локтем соседу лорду заехала случайно в морду. Лорд, будто не заметив это, лишь подождав конца обеда, не слишком сильно, но не слишком и слабо леди пнул в лодыжку. И леди, зубы стиснув, гордо проковыляла мимо лорда. А лорд, синяк прикрыв рукою: — Куда же вы?!. — спросил с тоскою.
2. КАК ЛОРД И ЛЕДИ ГОТОВИЛИСЬ К РАНДЕВУ, И ЧТО ИЗ ЭТОГО вышлО Однажды лорд надел жилет, а вот штаны, представьте, — нет. А после: смейся или плачь, — надел штиблеты, шляпу, плащ. Потом купил охапку роз... А леди — форменный склероз: надела туфельки, белье и платье лучшее свое, но — хочешь смейся, хочешь плачь — на вешалке забыла плащ. В беседке встретились они, стояли ветренные дни, и несколько озябла леди. Лорд, сделав паузу в беседе, накинул ей на плечи плащ, и — хочешь смейся, хочешь плачь!..
3. КАК ЛОРД И ЛЕДЙ ВСТРЕТИЛИСЬ НА ЛЕСНОЙ ДОРОЖ КЕ И УЖЕ БОЛЬШЕ НЕ РАЗЛУЧАЛ ИСЬ Однажды на велосипеде катилась по тропинке леди, пока не врезалась в медведя. Намереваясь леди съесть, медведь взревел и вздыбил шерсть. Случайно ехал мимо лорд в автомобиле марки «форд». Он сантиметрах в десяти притормозил: — Вас подвезти? Что было сил, рванулась леди, и в лапах страшного медведя оставив шляпку и вуаль, умчалась в «форде» с лордом вдаль.
ВЫ И СЕМЕРО МУЖЕЙ Ваш гіервый муж объелся спелых вишен и умёр без стенанийі как герой. Ну а второй — упал со скользкой крыши и стукнулся о камень головой. Ваиі третий муж был юным и красивым пока в трамвае грипп не подцепил, он перед смертыо выглядел сопливо, но слава Богу вас не заразил. Четвертый муж уплыл на север дальний, чтобы у льдин измерить толщину, но был его корабль раздавлен льдами, и муж пошел задумчиво ко дну. Ваш пятый муж в потемках шел с работы, получку нес в кармане заднем брюк, но подошли к немѵ два обормота: получку — хвать, а мужа в темя — тюк! Шестого мужа вы любили очень, но три инфаркта он уже имел, и на исходе первой брачной ночи он сполз с кровати и похолодел.
Седьмому мужу всс вы рассказаЛИ про шестерых, которых не обнять Что ожидает вас, вы ПОнймали, но не хватаЛо сил уже молчать. И новый муж двумя руками больно вцепился в горло вам и стал душить, и Дездемоне вольно иль не вольно вы подражая, перестали жить. И муж не долго после вас крепился: лишь до утра он водку пил в тоске, а на рассвете взял и — удавился на вашем нежно желтом пояске. ФАВОРИТКА Один король — оригинал с придворной дамой спал валетом, причем ворочался ири этом и даму пятками пинал. И дама честно всякий раз всем сообщала по секрету: — Ах, с королем я за ночь эту и часу не сомкнула глаз!..
БЫЛА ВЬІШИТА ЗОЛОТОМ ЗАЛА Была вышита золотом зала, до утра в замке замерло все. Хоть графиня и недомогала. но король домогался ее: — Не одни ваши белые ручки я желаю сейчас лобызать, но и прочие милые штучки очень хочется мне, так сказать! Отвечала графиня: — Простите! У меня разыгралась мигрень, вы в мое состоянье войдите: буду ваша я, но через день. — Вот микстура — прекрасное средство, голова ваша мигом пройдет. И, давайте, прошу, без кокетства: этот номер со мной не пройдет. Была вышита золотом зала, до утра в замке замерло все. Хоть, графиня и недомогала, но король домогнулся ее.
Л Е Д И ГОДИВА «Ступайте, — ліолвил граф, — По городу нагая». А. Теннисон По городу едет Годива — нагая на белом коне. Она, как богиня, красива, хотя и земная вполне. Ни взрослыг люди, ни дети, ни честный работник, ни вор навстречу не движутся леди: таков уговор. Все стихло — и вздохи, и воплн, у окон зашторенный вид. В бинокли никго из жильцов не глядиг. О, как бесконечна дорога! Как солнце печет!.. Но пусть отдохнет от налога ее джентльменский народ. В легенды вошедшая дива с изрядно вспотевшим челом. — Как вы обгорели, Годива! — ей скажет супрѵг перед сном.
В ЦАРСТВЕ ТЕНЕЙ В подвал ко мне спускаешься: ступень, еще ступенечка... Не бойся, не раскаешься. Как звать тебя-то? Женечка... В округе лучшей спаленки навряд ли сыщешь, миленький. Диван, конечно, старенький, — зато в горошек синенький. Подвинься: сверху капает, — труба тут разветвляется, а слесарь только лапает, когда сюда является. Вот — обнажаю бедра я и все такое прочее, — я девушка не гордая, я девушка рабочая, Прижмись ко мне, пожалуйста!.. Какие тени ожили! — на нас с тобой, пожалуй что, нисколько не похожие. Ты, видно, парень знающий, а я ведь — полудикая. Ну, назови меня еще разочек Эвридикою!..
ДИОГЕН 1 В Греции — до нашей эры — кто работал, кто гулял, — сын известной всем гетеры камешки в народ пулял. Диоген, из бочки глядя, поманил к себе мальца: — Не кидайся, бога ради: попадешь еіце в отца!.. 2 Через огромные ворота входя в убогий городок, при всем скоплении народа ехидный Диоген изрек: — Нет, что вы там ни говорите, — ворота — выше всех похвал, но вы их лучше затворите, чтоб город ваш не убежал!
СЛУЧАЙ с подполковником Однажды подполковник, держа стакан вина, присел на подоконник раскрытого окна. Он поглядел на небо — на звезд вечериих прыть, задумываясь: «Где бы закуски раздобыть?» И тут среди созвездий нежданно видит он, — сияет честь по чести полковничий погон. Желанный треугольник, трехзвездная краса! И руку подполковник уж тянет в небеса. Но вместо поднебесья, теряя бравый вид, а также равновесье, куда-то вниз летит, Ах, бедный подполковник, — гори его звезда! — ведь если он покойник, ТО это навсегда.
Но — успокоим нервы: пора сказать уже, что он сидел на первом, на первом этаже своей любимой дачи, где клумба под окном!.. Бывают и удачи на поприще земном. ЛУЖА Дождь пошел. Я сделал шаг, чувствую — промок башмак. Я еще шагнул — ну да — и в другом теперь вода. Третий шаг я сделал зло, сразу в горле заскребло. Я шагнул четвертый раз, и ангина началась. Я бы лужу пересек, но с те.мпературой слег,
РЕПКА (из цикла «Перечитывая детские сказки») Сажает репку дед Семен, дрожит его рука. И вот уже посажен он родимым ВЧК. — Ты, — говорят, — такой-сякой — кулак, солена мать! Й дед повинной головой пытается кивать. И бабка Марья в тот же год посажена в тюрьму. — Ты поливала репку? Вот — езжай на Колыму! И внучку выслали за сто проклятый километр. Она лишь вскрикнула: — За что?! И свет в очах померк. И жучку угостил колом какой-то живодер. И загорелся кошкин дом, как праздничный костер. А мышка, сыром рот набив, все хвостиком стучит. Суров ЧК, но справедлив и меч его и щит!
ПРЕДПОЧТЕНИЕ Маленький Ваня сидел на горшке, кушал из банки варенье умело. Муха сидела на потолке, сверху на Ваню жадно смотрела. Вот он поставил банку на пол, вот он задрал чуть повыше рубашку, вот он поднялся с горшка и пошел, бросив использованную бумажку. Муха пришла в натуральный восторг: боже ты мой! — угощенье какое! В банку спикировать или в горшок? Первое — слаще, вкуснее — второе!.. 5-2721
КОРОВА У ЗАБОРА Однажды к посольству страны Эквадор под вечер корова пришла. Высокий железобетонный забор скрывал атташе и посла. Корова ие зиала изящных манер и стала мычать на забор, тогда появился милиционер — защитник страны Эквадор. — Ты что моего беспокоишь посла? Чтоб я тебя здесь не видал!.. Корова вздохнула и молча пошла к посольству страны Сенегал.
САРАНЧА Где стояла каланча, там летала саоанча и искала как бы что бы ей найти бы для утробы. Но нигде у каланчи не валялись калачи. И пришлося понемногу скушать собственную ногу — правую, хрустящую... Ах, ты, жизнь пропащая! ТАРАКАН В Красную книгу попал таракан самой паотивной окоаски! Может быть, это зренья обман, может быть, брак типографский? Нет, не попутал редактора бес, зря я сперва испугался: сам таракан в эту книгу залез, а припугнули — смотался!
ОБЩЕЖИТИЕ Тимофеев сел на пол. Малофеев встал на стул. Суслопаров в дверь вошел и в окно скорей шагнул. Тимофеев на пол лег. Малофеев влез на стол и, обшарив потолок, очень крепкий крюк нашел. Тимофеев глаз закрыл и второй закрыл глазок. «Тіочему мне свет не мил?» — прошептал он и — умолк.
КОНТАКТ Виктор Палыч рано утром, не успев глаза раскрьпь, свой включает репродуктор, но не знает, как и быть. По эфиру ходят волны, — как ловерить им вполне, если бурь магнитных полны изгибаются оне? Виктор Палыч побледневший и истаявший, как воск, (ибо с вечера не евший) устремляется в киоск. И, очки надев под кленом, он сидит среди газет, то с наклоном, то с уклоном изучая сей предмет. Но к очкам доверья нету: ну-ка оптика — обман. Виктор Палыч мнет газету со статьею про Ливан. И опять в его сознанье проникает лютый факт: с этим миром-мирозданьем не войти в прямой контактЬ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4