b000002543

115 Персонажи Французова не бегут, не кричат, не размахивают руками, короче — не создают в работах суетливой атмосферы. Спокойный разговор, неторопливые движения не нарушают ощущения значительности каждого изображённого мотива. Эта ограниченность сюжета связана и с замеченной классиками целесообразностью запечатления в картинах потенциального действия. Поэтому художник при видимой пассивности людей часто представляет в действии природные силы: треплющий макушки деревьев ветер, наползающую из-за леса тучу, бурный весенний ручей. Следует отметить исключительное чувство меры и такт автора — показывая, например, мощный полёт летних облаков, он не навязывает аналогий с небесным воинством, но рассчитывает, что зритель, увлечённый естественностью трактовки, сам выстроит цепочки ассоциаций. Если обычно в практике художника встречается беглый чёрно-белый набросок как подготовительная стадия работы над фундаментальным произведением, выполненным в цвете, то Борис Французов на рубеже 1980—1990-х годов часто писал маслом или гуашью цветные этюды, которые затем служили основой для подробно проработанных чернобелых офортов. Этюды при этом гораздо обобщённей, в них при безукоризненном владении рисунком автору важны прежде всего правильно взятые тональные отношения, которые проще выверять в цвете. Именно точность тона пробуждает у зрителя ощущение цвета по ассоциации с его собственным визуальным опытом, с опытом пейзажной живописи, живописи тональной и светоносной, как у А. К. Саврасова. С первого взгляда работы Бориса Французова поражают своей материальной достоверностью. При этом удивление вызывает то, что изображённые предметы лишены грубой тяжеловесности. Высокая одухотворённость образов создает тот баланс между подлинностью и условностью, между обыденным и идеальным, между узнаваемым и отстранённым, который свойственен настоящему искусству,