b000002542

луй, успеем в институт к девяти. А если ты минуток пять- десять задержишься, разве не подождаг твоя Афродита? Не к тебе в гости, а в свой институт. Значит, договори- лись? В половине девятого я... мы встречаемся на лестни- це у входа в общежитие. Анатолий почесал в затылке, но согласился. Если не в школе, то во студенчестве приходит к нам эта самая п е р в а я любовы Мы говорим: это не забы- вается. Это — след на всю жизнь. Но случается еще и первая дружба и первая нена- висть, а то и вероломство, а то и позорно'е малодушие. Они тоже — первые, и тоже оставляют след на всю жизнь. При воспоминании о своем первом срыве охва- тывает мучительный стыд, и никогда уже не оступишься более. Раз переболел — на всю жизнь хватит. Как при- вивка. Другой, озлобляясь и падая, увязает в недостойном чувстве. Почему так? Среда? Воспитание? Природные склонности? Наверное, и то, и другое, и третье. Не все в человеке просто. Первый срыв... Еще не осознаны причины и не пред- угаданы следствия. И тут услужливо высунется под- сказка, то ли из прочитанного авантюрного романа, то ли из кинофильма, и в комсомольском студенчестве, ря- дом с диепутами о моральном облике, заведется вдруг нежданно-негаданно анонимно-записочная интрига. Смех! И — слезы. Ася обрядила Катю в свою «ночь». — Отправляйся пораньше и проследи, когда придет Новелла. Она. должна быть ровно в девять. Дождись, пока разденется, войдет в зал, и тогда передай это пись- мо. Ответа не надо. Вер^ная подруга исполнила просьбу. Из романтине- ской звездной «ночи» торчал Катин курносый нос, и ее глаза доброжелательно смотрели на Новеллу. Не уло- вив тонкостей в лукавых наставленьях подруги, Катя протянула конверт и ляпнула :, — Это тебе от Аси! Новелла, не торопясь, вскрыла конверт. «Уважае- мая!..» — пробежала глазами колючие строчки и под- пись: «Та, которой известны все твои тайны». Беспомощ- но огляделась. Анатолия неТ. Неужели записка написана с его согласия? Невероятно. Но ведь никто, решительно