b000002542

председательствующий дал ему слово для доклада, он поднялся, резко одернул гимнастерку, собрал свои ли- стки и по-военному четко, не сделав лишнего движения, вышел на трибуну, обтянутую новеньким красным са- тином. Его бледное молодое красивое лицо было строго. Темные, без искры, глаза. Тонкие энергичные губы. То- ня и раньше встречала таких товарищей, всегда казав- шихся ей людьми особого склада. Сила воздействия их на массу была удивительна и не вполне объяснима. Си- ла эта скорее всего коренилась в их полной убежденно- сти в правоте и величии идеала, которому отдана была вся жизнь без остатка. Вот и сейчас, когда он, чуть приподняв подбородок, произнес громко, голосом официальным и одновременно полным сдерживаемой страсти, высокое слово, с которо- го начинался обычно доклад: «Товарищи!», — говор в зале, скрип стульев, кашель и шепот, весь этот шум, как шум опадающей волны, обессилел и, замирая, исчез, будто ушел в песок. Выдержав паузу, 'секретарь повторил, на этот раз совсем тихо и просто: «Товарищи». И гблосом, в котором сдерживаемая страсть пересилила тональность офици- альную, объявил: — В день двадцатилетнего юбилея ленинского ком- сомола с приветом к вам, комсомольцам, обращается Центральный Комитет нэшей партии! Грохнули аплодисменты. Гооячие, полные неподдель- ного энтузиазма и ликования. Тоня хлопала изо всех сил. Казалось, всю эту массу оратор вел через крутые эмо- циональные вершины и спуски, и она волновалась, зами- рала и вспыхивала с ним заодно. • Далее секретарь прочитал еще один документ, мед- ленно и весомо, отсекая каждое слово: — Обращение Центрального Комитета Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи ко всем комсомольцам и комсомолкам, ко всей советской молодежи... Секретарь произносил те же слова, что печатались обычно в газетах, но самый голос его будил воображе- ние и возвращал словам первоначальный высокий смысл. — В годы пятилеток комсомольцы взрывали пороги