b000002542

— Думаю, да. Его даже не представляешь одиноким, бессемейным. Слишком домашний. Да, мужчине семья только облегчает путь к цели. А я вот, наверное, никогда не выйду замуж. — Что ты, Тонечка, с чего ты взяла? — Пойми: целой жизни не хватит для литературы, а если половину — семье, что останется? Раз нашел лю- бимое дело, оно и должно стать содержанием жизни. — Постой. Наше дело — педагогика, воспитание де- тей. А как воспитывать, не имея собственных? Это, на- верное, так же обидно, как тому почтальону, который всем разносит письма и не получает сам. — Педагогика? Но для меня главное — литература! Я и в институт поступила не потому, что — педагогиче- ский, а потому что — литфак. — А меня уже сейчас тянет в школу, к детям, и я непременно выйду замуж и заведу собственных детей. Да, да! Умывать их, причесывать, учить и наблюдать, во что они будут превращаться — это такое счастье! И потом — потом, самое главное: без семьи, значит, без любви. Неужели ты готова и на- это? — Нет, нет, не без любви, — запротестовала Тоня.— Вообще, никто не должен жить без любви. Блок хорошо сказал: «Только ^от человек, кто влюблен». Но разве нельзя любить изДали, так, чтобы он не знал об этом? — Тоня представила себе парня в тапочках и футболке, который, высоко подпрыгивая над лужами, бежит через двор общежития, и улыбнулась. — Пусть, сам не ведая, сопровождает меня на пути к цели. — Нет, нет. Может, это не так поэтично, но я сто- ронница ответной, взаимной, даже супружеской любви. Именно в ней наше земное счастье. Если откажешься от нее, Тонечка, ты ограбишь себя. Новелла говорила, глядя в пространство. Тоня заметила в глазах подруги выражение будто бы торжества. Говорит горячо, как о своей мечте, и улыбает- ся чему-то своему. — Вот мы и пришли. Я все-таки верю, Тонечка, мы будем счастливы, и я и ты. Правда? Так хочется верить! Подруги распрощались. Тоня вдруг вспомнила: зав- тра семинар, а они так и не подготовились. Тема и проблема... На какую только «тему» не гово- рили сегодня! Героизм и поэзия, призвание и любовь...