b000002542

Когда Тоне предложили классное руководство, она попросила девятый «Б». Завуч Мария Львовна обрадо- валась: от него все отказывались! В тот же день пришлось засѵчнвать рукава. Учительница немецкого языка^ не могла попасть в клаес: дверь забаррикадировали партами. Когда она привела завуча, дверь уже была свободна, но в классе ни души, и все окна — настежь. — Ребята. Тоня идет. Дружный топот— и все уже на местах, окна закрыты, как ни в чем не бывало^. — Ребята, что это значит? Загалдели все разом. — А чего она двойки ставит? Не спраінивает, а ста- вит, чуть не так повернешься. Отметки ставят за знания. — Во всем этом мы потом разберемся, а пока, чтоб был полный порядок. — И Тоня осталась в классе. Любопытно наблюдать урок со стороны Вдруг по- стигаешь. что педагогическяя профессия тоже — «пре- сволочнейшая штуковина». Однн находят в ней радость, смысл и содержание жизни, для других она — прокля- тие. В классе.тихо. Но заметно. что эти бестии только соз- давали видимость: контакта с учителем нет, отвечают нехотя и невпопад.’ В дни войны ѵ школьников считалось дѵрным тоном относиться уважительно к немеЦкомѵ язьтку, а следова- тельно, к «немке». Но главное зло было. как видно, в самой Анне ЕсЬимовне. Она или заискивала.^ или не в мерѵ раздражалась. Должно быть, из-за присѵтствия классного рѵководителя ее лицо и шея покрывались бу- рыми пятнями. рѵки дрожали. Тоня облегченно вздохнула, когда звонок прекратил эту взяимнѵю пытку. — Вы распѵстили свой класс. Допѵскаете панибрат- ство. Они за глаза зовѵт вас просто Тоней! Тоня вспомнила. кяк они с Витькой Лодочкиным зва- ли свою «немкѵ» Картиной Панталоновной. — Ну, «Тоня» — это еше терпимо. До чего же трудный народ — учителя! Труднее ѵче- ников. У каждого из них своя методика, ну и пѵсть бы! Так нет: каждый считает свою единственно правильной и пытается навязать ее остальным.