b000002542

есть отмечено Борисом Блюстицким. А наш Кузя в от- чете по предпрактике докладывает: «Посетил учеников Шлякова и Шлыкова на дому. Указал родителям на недоработки их детей...» Скажите, какой мастер дора- батывать! — і Ну и нахал же ты, Витька! — не выдержала Ла- риса. — Нахальство — второе счастье. — Где твоя совесть? — Совесть — понятие растяжимое. Так утверждают те, кому растягивать нечего. — Ну, пошутил, а зачем же крайности? — Крайности — признак гениальности. — Тьфу! Пришли в лес. Ребята взялись за лопаты. С ними садовник, старик с обвисшими, как у запорожца, усами. Витьке захотелось выкопать грушу — дичок. — Сделаем прививку и посадим во дворе общежи- тия. — Так не примется, — стара. Но Витька схватился за лопату, не слушая ничьих увещеваний. Отговорил его запорожец-садовник. Поло- жил руку на плечо, пояснил: — Знаешь, хлопец, со старою бабой переспать кой-як можно, но дытыны не буде. Витька даже лопату выронил. Отошел в сторонку, за- писал. ГІотом облюбовал густохвойную рослую елку и начал выкапывать. Никто не хотел за нее браться. Го- ворили — зряшная затея, но когда упрямец дорылся до корней, начали помогать. Корень оказался огромным, концы пришлось обрубить. Общими силами взгромозди- ли дерево на трехтонку. Витькину ель решено было посадить в городском сквере напротив общежития. «По крайней мере, под Но- вый год можно будет украшать живую елку, а ие рубить каждый раз новую!» — доказывал Витька. О іі не знал еще, какую светлую, какую щемящую па- мять оставит он в городе своей елкой, когда хмурые, очень взрослые люди в погонах, с нашивками ранений, будут сворачивать в парк — постоять возле этого дерева, и будет оно им, как памятник, напоминать о любви, о безоглядной дружбе, о приутихшей в их сердцах моло- дости — студенческой, вечно зеленой.