b000002542

лобый, с хищным профилем, со сгремительной, как бы летящей походкой и зычным голосом. Но самым удивительным оказался доцент Леонид Владимирович Живицкий, сухонький, седенький стари- чок, с такими ясно-голубыми глазами, какие бываюг только у младенцев. Бледно-розовые, истонченные веки нависли косо, будто приспущенные на окнах шторки. Взгляд светился ,и детскоЙ, доверчивостью, и несметными знаниями. к Живицкому обращались с любым вопросом. Его давно объявили ходячей энциклопедией. Старшекурсни- ки уверяли, что древнерусскую литературу и даже антич- ную он читает по личным воспоминаниям. Очень скоро Живицкий знал уже почти всех новень- ких, и не только по фамилии. На переменах студенты брали его в окружение. Словоохотливый Леонид Владимирович не только от- вечал на вопросы, но и сам интересовался, кто откуда приехал, ночему на литфак: охотой или неволей? Не все сумели оценить старика. Тонина соседка по комнате Ася, любительница книг «про любовь», и на его лекциях погрул<алась в чтение. Однажды Леонид Влади- мирович подошел к ней и ласково, без тени насмешки, спросил: «А я вам не мешаю своей болтовней?» Ася спокойно подняла голову, но книгу захлопнула. На лекциях Живицкого перед Тоней раскрылся мир представлений древних греков, мир удивительный, пол- ный чудес, наивный и радостный. Первокурсники, заво- роженные искусством Эллады, заговорили языком ми- фов. Это было как поветрие, знакомое, должно быть, не одному поколению студентов. Декана Боброва, по наследству от старшекурсников, называли Зевсом-Громовержцем. Тоню за ее конспекты прозвали Афиной Палладой. Асю окрестили Пандорой: все знали ее пристрастие к шкатулочкам и флакончикам от духов. А кого же величать Афродитой, как не Новеллу Во- лоцкую? Если бы яблоко раздора упало сюда, прекрас- нейшей признали бы только Новеллу. Стройная, всегда беострастно невозмутимая, с тонкими, точеными чер- тами лица, точно камея, красавица в черном платье из кашемира казалась наряднее всех своих сокурс- ниц. ..... 2 Н. Тараксен 9