* * * Люблю с рюкзаком проходить полуночной дорогой, когда ниоткуда колес не слыхать на дороге. Скульптурно венчает вершину олень большерогий, на лунном асфальте слагай, как Вергилий, эклоги. Романтикам незачем бить непременно в литавры; под этой дорогой бродили еще бронтозавры, костьми полегли генуэзцы и грозные тавры... А может, копытами пыль подымали кентавры? Очки протирая, историк поморщится строгий. Он, может быть, прав, но идет он своею дорогой, а мне под луной открываются храмы, чертоги, когда прохожу с рюкзаком по волшебной дороге. Блеснет озерко, великана заздравная чаша, как витязи, сосны—покличь, и обступят тотчас же. В цикадах, лесная таинственна Таврия наша... Кипит, не смолкая, латунный расплав Хаста-Баша. Паденьем грозят мне ночные ущелья, отроги, а звезды мигают, зовут меня к цели далекой. Когда прохожу по широкой, свободной дороге, мне кажется путь мой по жизни такой же дорогой... 2 Светотень 33
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4