Невидимками-часовыми на башнях пересвистываются. В венце золотом и с факелом, как прежде, Селена, дочь Тейи, восходит над миром, безнадежно влюбленная... Где нежный красавец, твой юноша Эндимион? Уткнулся, наверное, в чашу и спит после оргии. Над Понтом — в античных созвездиях небо: Кассиопея, Персей, Андромеда... Ночной Херсонес, наважденье, — в котором я веке? ...Ничего не осталось. Нет храмов, нет древнего культа. Нет скифских костров за стеной. Нет строгой Афины, что над самым обрывом любила встречать мореходов, лишь вмятина в камне: ступней продавила богиня. Не слышно старинной присяги, начинающейся словами: «Клянусь Зевсом, Геей, Гелиосом, Девой...» Исчезло предыдущее человечество, , со своими вопросами «кто мы, зачем и откуда», со своими платониками, орфиками, эпикурейцами, — всех выкосил Хронос, всех Время неслышно слизнуло. И стену циклопов теперь, не спеша, догрызает. 103
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4